2017-5-21 16:15 |
Eвропейская премьера новой программы Эдварда Радзинского «Чтобы предвидеть будущее, придется понять прошлое. 20 век. Итоги» прошла в РигеПисатель, драматург, сценарист и телеведущий, великолепный рассказчик выбрал именно наш город для первого представления своих очередных изысканий по истории России.
Зал Дома конгрессов был переполнен - еще бы, ведь десятки тысяч телезрителей в нашей стране уже много лет откладывают все свои дела, едва заслышав с голубого экрана этот неповторимый голос, эту неторопливую и выразительную речь… А теперь Эдвард Станиславович предстал перед нами воочию.
Интонации Радзинского, которому уже минуло 80 лет, и то, ЧТО он рассказывает, по-прежнему завораживает, будит воображение, заставляет думать, сопоставлять, вспоминать, отчаянно переживать и сочувствовать… Ведь это НАША с вами история.
Великое «закрытие»
- Год 1916-й заканчивается для царской семьи трагически, - вел повествование наш гость. - Убили Распутина, который умер не сразу. Даже подо льдом еще жил и дышал. Рассказывали, что девка с ведрами пошла на Малую Невку, чтобы зачерпнуть эту дьявольскую силу.
Говорят, царь Николай II сам нес гроб с телом Распутина. Это неправда. Царская чета пришла уже к могиле. Но Распутин продолжал являться царице Александре Федоровне во снах. Она рассказывала Анне Вырубовой, что увидела огромную залу, куда он вошел весь в ранах и сказал: «Сжигать буду вас, царей!» И полыхнуло огнем, и она проснулась с криком…
А дальше было Рождество с его трогательными заботами. Украшали елку любимым игрушками. Следующая елка у них будет в Тобольске - это будет суровая сибирская ель 1918 года. И, как напишет великая княжна Ольга, по стволу все время текла смола, как слезы…
А в конце 1916-го были, как тогда говорили, «производства». Счастливые люди узнавали, что статские советники стали действительными статскими советниками, появились новые тайные советники. Раздавались ордена Святого Станислава, Святой Анны. Пройдет всего несколько месяцев, и эти производства будут путем к расстрельной стенке.
Иван Щегловитов, любимец всей консервативной либеральной мысли, был назначен главой Государственного совета. Премьером - престарелый князь Голицын, потому что так хотела царица. Ведь она думала, что он, которому это не нужно, не станет мешать ей - а ведь только она сможет спасти Семью. И Голицын давал ЕЙ весь простор для руководство министерствами. И года не пройдет, как Ивана Щегловитова расстреляют в Петровском парке, а Голицына попозже, в 1925-м.
22 февраля 1917-го царь возвращался на фронт в ставку - последний раз. Пройдет 10 дней, и от империи ничего не останется. В поезде он читал письмо от царицы: «Чувствуешь ли ты мои руки, обвивающие тебя, чувствуешь ли мои губы, прикасающиеся к тебе? Вечно вместе и никогда в разлуке».
Три мартовских дня - и рухнет империя. Английские газеты писали: «В три дня мужик сдул 300-летнюю империю, как пушинку с рукава». Публицисты писали: «Как это, как это? Было - и нету. Железный занавес упал на русскую историю». Газету дольше было закрыть, чем великую империю.
Лукавят. На самом деле Российская империя была беременна революцией почти сто лет. Все это время слепые поводыри слепых вели империю в эту страшную яму.
Призрак Французской революции
Началась эта история морозным утром 1825-го на Сенатской площади. В декабре-то холодновато, но почему-то гвардейцы вышли на Сенатскую площадь без шинелей, в мундирчиках. Рядом с ними встали гиганты-гренадеры. Эти полки были овеяны славой в походах против Наполеона. И вот они стоят - три тысячи. Но что происходит? Это какое-то странное стояние. Они переминаются с ножки на ножку, но никто ничего не приказывает. Они в 10 минутах от Зимнего дворца.
Николай I сейчас только собирает полки, он был не готов. Кареты запряженные стоят, чтобы бежать из дворца. Стоячая какая-то… сейчас скажу слово страшное - революция.
Понимаете, весь XVIII век русская гвардия осуществляла успешные походы на… собственный дворец. Они уже посадили на трон Екатерину I, Анну Иоанновну, Елизавету Петровну, Екатерину Великую…
Хорошо было офицерам обсуждать будущий заговор за картами, пуншем. А теперь они увидели возле себя полупьяных солдат. Три тысячи офицеров были окружены 30 тыс. черни, и те уже разобрали поленья у Исаакиевского собора и готовы были броситься на город. Офицеры испугались! Ведь только 30 лет назад это случилось во Франции, когда революция залила кровью страну. Они ее увидели снова в этой толпе. И призрак Великой французской революции задушил русскую революцию. Я не ошибся, назвав это «революцией» - эти люди придумали покончить с вековым самодержавием. Чтобы возникла республика или конституционная монархия.
Ночью к государю приводят офицеров-участников, представителей лучших родов, идущих от Рюриков - князей Трубецкого, Оболенского, Голицына, Шаховского. И отцы приводили детей на допросы. Почему? Испугались.
Жена царя начнет заикаться, у нее будет нервный тик до смерти после этой ночи.
Был один пунктик у будущих декабристов - о крепостном праве. Это для нас просто слова, такие привычные и затертые еще со школы. А для этих людей, целого класса, оно значило все. Больше половины соплеменников - рабы, и среди них - родственники, потому что баре не оставляли дворовых девок без внимания.
Гуманист Державин - у него плохо работают скотницы, и он приказывает их пороть. Суворов отписывает с поля сражений в имение: «Парни выросли как дубы, надо бы прикупить им девок. На лица не глядите».
Екатерина II отмечала в записной книжке: «Собралась большая комиссия, и обсуждали положение крепостных. Почти все не признавали их людьми, только 20 заседавших мыслили в их отношении по-человечески…» Она хотела что-то изменить, но не решалась, зная, что не дадут.
Николай I решил укрепить вертикаль власти и завел 90 000 чиновников. Страной управляла не аристократия, а бюрократия. Царь поручает узнать, кто из губернаторов не ворует. Оказывается, двое. Один - потому что слишком богат, а другой, что слишком честен.
Отец русского самиздата
Николай нашел в столе у своего умершего брата Александра I донос на декабристов. Автором был боевой генерал, прошедший войну с Наполеоном, Бенкендорф. Государь поручил ему возглавить Тайную полицию, которая должна заниматься не только сыском, но и литературным словом.
- Я не только не позволю ругать свое управление, но не позволю и хвалить. Не позволю вмешиваться в мои дела, - сказал государь.
Бенкендорф любил читать, но теперь ему вменили это в обязанность, и еще - наблюдать за этими мрачными русскими литераторами. Он должен был проводить с ним «отеческие беседы». Главному редактору «Литературной газеты» Дельвигу он сказал, что если тот думает, что Бенкендорф не знает, что редактор печатает под псевдонимами ссыльных декабристов, то ошибается. И бедный Дельвиг стал говорить ему о праве и законе…
Встреча русской литературы с Тайной полицией оказалась сложной - Пушкин убит, Лермонтов убит, Достоевский на каторге, Герцен был бы арестован, но уехал за границу. А Тургенев в некрологе по Гоголю употребил слово «великий». И шеф цензуры написал, что очень странный некролог - Гоголь назван великим. А великими, как известно, могли быть только полководцы и императоры. Так что печатать нельзя. А Тургенев поехал в Москву да и напечатал. И пришлось посадить его под арест, который, говорят, пошел литератору на пользу - он написал «Муму».
Какие стихи тогда писались и тайно распространялись: «Товарищ, верь, взойдет она, звезда пленительного счастья… И на обломках самовластья напишут наши имена»! Так что не большевики, а Николай I был истинным отцом российского самиздата.
Главным свободным журналом России был герценовский «Колокол», запрещенный цензурой. И кто его читал? Николай I был усердным читателем «Колокола» - он хотел знать, что происходит в стране. И лучшего издания в этом смысле не было. Если один чиновник хотел сообщить о злоупотреблениях другого, он писал в герценовский журнал. Там это печатали, и царь читал.
Коррупция будет процветать даже на Крымской войне. Солдаты доблестно сражались, но чтобы снабженцам получить оружие, нужно было заплатить откат - 8%, а 6% считались благодеянием.
Перед смертью государь написал наследнику, будущему Александру II: «Хотел слышать только правду, но слышал ложь и постепенно отучился отличать одно от другого… Оставляю тебе команду в ненадлежащем порядке, много забот и хлопот».
Гласность XIX века
Александр II начал перестройку, гласность, оттепель, освободил 31 млн крестьян. Счастливы все. А потом выясняется, что недовольны все - крестьяне не получили земли, а у помещиков разрушен ковчег предков, как жить дальше? И царь подумал: «Зачем я это начал?». И остановил реформы, а это делать опасно. Начинать их страшно, но еще опаснее останавливать. Общество было соблазнено реформами, и молодежь не захотела жить по-старому.
А молодежь во все времена одинаковая. О страсти юного поколения все исправлять писали: «Дайте ему карту звездного неба, он и ее исправит». Некрасов вторил: «Что ему книга последняя скажет - то ему поверху на сердце ляжет».
И молодежь захотела сразу всего. А царь прочел прокламацию: «Нам не нужно ничтожество, обряженное в горностаевую мантию. Нам нужен выборный старшина. А если нет - в топоры!».
Еще Николай I увеличил количество университетов, но там было такое… усеченное образование. Никто не ездил за границу, даже Пушин в Италию не съездил, как хотел. А теперь стало можно. И народ ринулся в Европу, и на него вылился этот океан философии - и они захотели всего и сразу. В стране, где 3/5 были неграмотными - сразу Конституцию или парламент. А царь остановил реформы. И началось это знаменитое движение террористов.
«Сила бессильных»
Из-за границы вернулись с устрашающей формулой: «Террор ужасен, но еще ужаснее покорно сносить насилие». У них появилось оружие, которого не было у их предшественников - динамит. Они называли его «силой бессильных».
11 человек, которым царь дал возможность ездить в Европу, решаются приговорить к смерти «отца перестройки». Они придумали объявлять о теракте, чтобы посеять страх. Придумали непрерывность террора, чтобы поставить общество на колени.
Через 20 лет государь понял - страна подготовлена, прошли реформы. А что такое путь свободы? Это путь через пустыню, когда многие хотят вернуться обратно - вспомните Библию. А надо идти…
Внизу - свобода, а наверху самодержавие. И он понял: чтобы спасти самодержавие, придется его ограничить.
В стране шла охота - на царя. В него стреляли и взрывали его в Летнем саду, в собственном поезде. На площади перед Зимним дворцом его травили как зайца. Он умел бежать зигзагами, армейская выучка, - и шесть раз по нему стреляли, пока охрана пришла в себя, почему-то так поздно. А потом - взрыв в самом дворце, в его доме. Это был судьбоносный момент, как писал Достоевский: «Колеблясь над бездною…». Думали, что Конституция умирит Россию. Но тут взрыв царской кареты…
Александр III, который как никто из царей у нас был похож на русского помещика, хотя имел 90% немецкой крови, сказал сразу: «Конституция? Это чтобы я присягал каким-то скотам?». И он повернул страну - вместе с Победоносцевым. И заморозил ее. Оставил замечательную фразу - когда он был на рыбалке, а ему принесли бумагу на подпись со словами, мол, в Европе ждут: «Европа может подождать, пока русский царь удит рыбу». А еще: «У России нет союзников, кроме ее армии и флота». Воевать не нужно, понимал государь, и его правление было самым мирным и созидательным за всю историю России - бешеными темпами развивалась промышленность и росло благосостояние народа.
Но дисгармония между самодержавием наверху и свободой внизу, цензурой страшной оставалась». Представьте кипящий котел, из которого вырывается пар, а люди с молотками ходят вокруг и старательно заклепывают каждое отверстие…
Достоевский сказал о своем романе «Бесы» пророческие слова: «То, что я написал в масштабе одного города, может повториться по всей России».
Когда Луначарский открывал памятник Достоевскому и спала пелена, все увидели надпись: «Федору Достоевскому от благодарных бесов».
Не послушав пророчеств…
В то время вышел один исторический труд - 6 томов, где были предсказаны и Первая мировая война, и вторая. Самый талантливый русский министр, потом премьер, Сергей Витте дал это прочесть Николаю II и спросил - верит ли он в это? Тот ответил, что не очень. Царь созвал невиданную по масштабу Мирную конференцию, которая приняла замечательную резолюцию. А следующая была назначена на 1915-й год…
…И была эта великая история любви, когда 16-летний Николай познакомился с 12-летней Алисой Гессен-Дармштадтской. Он влюбился сразу, влюбленные нацарапали на стеклах свои имена. Он ей в руку сунул брошь, которую потом снимут с ее тела.
Когда Николай объявил отцу о том, что хочет жениться на внучке королевы Виктории, Гессен-Дармштадтской принцессе, Александр III воспротивился. Потому что знал о гемофилии в английском королевском доме, которую женщины передают мужчинам. В семье королевы Виктории от гемофилии умерли две принцессы и принц. Врачи писали, что женщины с наследной гемофилией не должны выходить замуж. А когда родился Алексей, нависла угроза над романовским домом - мальчик истекал кровью, что символично для династии, тоже истекающей кровью…
Александр III был великим моралистом и семьянином. Выгонял развратников даже из министров. Когда Николай увлекся княжной Мещерской, папа ему объяснил, что у великих князей никаких прав нет, одни обязанности.
Но почему-то он берет с собой Николая на выпускной бал в Императорское балетное училище и сажает между собой и Кшесинской.
Почему? Хотел предотвратить брак с Алисой?. . Его сын и Матильда Кшесинская начинают жить вместе. Но любит он Алису. И царь соглашается на брак. Но невеста долго не могла принять православие перед свадьбой.
Роковые решения
Великая княжна Ольга, сестра царя, писала, что это неправда, что Николай, еще будучи великим князем, не участвовал в работе Государственного совета - участвовал, но никто не слышал его голоса, хоть Александр III и брал его собой. Когда тот говорил, это был закон, а голоса Николая никто не слышал. А вот когда Александр II брал будущего Александра III на Госсовет, это были бесконечные стычки между отцом и сыном.
Лучший российский премьер Петр Столыпин, как известно, говорил: «Им нужны великие потрясения, а нам - великая Россия». Он не зря разогнал Государственную думу, которую учредил царь, подавил смуту первой русской революции - 3,5 тыс. повешенных, шутка ли!
Но его хотели убрать - в Киеве, где его убили, ему даже не дали автомобиля. Он был обречен.
Когда Столыпин просил Николая убрать Распутина из царского дома - мол, тот становится рычагом, с помощью которого опрокидываются империи, царь отвечал, что я скорее сто Распутиных выдержу, чем одну истерику царицы. Мужик действительно спасал наследника, умел заговаривать кровь.
А потом наступила эта величайшая драма: царю подкинули мысль, что маленькая победоносная война пойдет державе на пользу, а русский солдат сильнее японского. И он вступил в эту войну, против чего возражал Витте. И в Русско-японскую войну Господь откроет и покажет ему все, что будет в 1917-м.
И весь этот период шло сплошное предсказание. В 1902-м Горький пишет: «Ключевский был у меня. Говорит, что мы присутствуем при агонии самодержавия». Великий наш историк Василий Ключевский писал в начале ХХ века: «Алексей царствовать не будет. Династия не доживет до своей политической смерти - вымрет раньше. России грозит очередной хаос и смута».
В 1906 году, когда Столыпин усмирял Россию, в дневнике великого князя, самого умного из Романовых, который подписывал свои стихи К. Р, появились слова: «Часто слышишь вокруг, что мы идем большими шагами к какому-то бедствию. Оттого страшно, что нам оно не ведомо. Будет ли это гибель царствующего дома, смута и кровопролитие?».
И дальше - хотя царю все предсказали, он вступил и в самую страшную в истории человечества войну - Первую мировую. И принял совсем ужасное решение - он становится главнокомандующим отступающей армии.
Александр II бездарно руководил армией, Александр I до Кутузова был в этой роли ужасен. Это государям нельзя делать!
Как напишет великий князь Андрей Данилович, мать, вдовствующая императрица Мария Федоровна, каталась по полу в истерике. И один за другим великие князья приезжали к Николаю, уговаривая отказаться от этой роли - он ведет страну в пропасть.
Так что наша революция вырвалась из двух кровей. Первая - из крови Русско-японской войны, а вторая - Первой мировой, это была революция гнева и мести темных низов. Это то, что предсказывал поэт еще задолго до этих событий: «Все ли спокойно в народе? Нет, император убит. Кто-то о новой свободе на площадях говорит…».
А другой поэт напишет: «Неужто неосуществим наш сон о свободе?. . »
Наталья ЛЕБЕДЕВА.
.
Подробнее читайте на vesti.lv ...
