Поймать на предмет интервью Маэстро крайне трудно. Прежде всего - этих интервью на его веку было уже столько, что юбиляр не перестает шутить: "Если бы каждый, кто взял у меня интервью, дал мне евро, я бы давно был миллионером!" Во-вторых, несмотря ни на что, весь пандемийный 2020 год расписан у Паулса буквально по дням - он выступает без остановки, объездил с концертами всю Латвию.

Он строго помнит свой собственный завет, что "надо крутиться как белка в колесе, а если остановишься, то это уже все, особенно в моем возрасте!"

По счастью, у Маэстро есть друзья. Это и директор третьего канала Латвийского радио Гунда Вайводе, и исполнительный директор Латвийского национального театра Оярс Рубенис, которые помогают классику с организацией концертов и которые, так сложилась судьба, еще и соседи по его дому. Они понимают, что Паулс и фортепиано - две вещи неразделимые. И сам юбиляр это понимает. Если четверть века назад он шутил, что "после шестидесяти возраст такой, что дни рождения стоит отмечать ежегодно", то в 80 лет он уже говорил вполне серьезно, по-настоящему нервно потирая руки перед юбилейным концертом: "Счет угрожающий!" Сейчас, кажется, на эту тему уже не шутит - просто работает. И результат потрясающий - моторика пальцев по-прежнему невероятная, а уж энергетика, исходящая от личности Паулса, действительно грандиозная.

Все это время журнал "Телеграф" изредка перезванивался с Маэстро, стараясь не отвлекать от насыщенного графика. То у него внучка Моника в Америке замуж выйдет за армянского сценариста, то орденом наградят.

А личная встреча состоялась совершенно случайно - в Музыкальном доме Daile, что на рижской улице Кр. Барона и где часто выступает Маэстро.

- Раймонд Волдемарович, как настроение?

- (После паузы, из-под маски только глаза моргнули. ) Колосса-а-а-а-а-ально! (Опять же легкая пауза. ) Но, в принципе, работаю понемногу. А что еще остается делать?

Хотя многое непонятно, конечно. Вот, например, еще в начале года я записал альбом "Три Раймонда" с моими коллегами: скрипачом Раймондом Озолсом и клавишником Раймондом Мацатсом. Премьера программы должна была состояться в апреле в Splendid Palace, но тогда ввели режим чрезвычайной ситуации, и все отменилось, перенеслось на осень. А теперь стало известно, что "Три Раймонда" переносятся и вовсе на апрель 2021-го. И что делать?

- Рассказывают, что латышская публика вам все-таки ближе, потому что родная. А чем она отличается от публики русской?

- Вообще-то я не делю публику по национальностям, для моей семьи это вообще нехарактерно. Но это правда, что латыши, конечно, более сдержанны в эмоциях. Северяне, так скажем! Впрочем, это и плохо - в этом смысле Рига долгое время вообще была как-то зажата эмоционально.

С русскими, конечно, все проще: хорошая мелодия - и сразу все проходит на ура, зовут в ресторан после концерта, готовы на руках носить. И всегда так было, и до сих пор так. Я-то это знаю по себе - выступал с серией концертов не только в Москве, но и в Санкт-Петербурге, и в Киеве. Славяне! Даже если говорить о публике в нашем Рижском русском театре, с которым я сотрудничаю с удовольствием, - там публика более эмоциональная. Но, думаю, и латышская публика очень интересна…

- Маэстро, благодаря вам я выучил новое латышское слово - dra

- Держаться! Надо держаться. Стараться что-то делать. И не кашлять.

- А вы помните самое тяжелое для вас время? Наверное, Вторая мировая война, которую вы пережили?

- Да, была история осенью 1944 года, когда из Риги уходили фашисты, а мне было тогда девять лет. Я жил с отцом, мамой и своей сестрой Эдитой в Ильгюциемсе. И постоянно были бомбежки, там же рядом находился аэропорт Спилве, важный стратегический объект.

Теперь можно сказать, что это советские самолеты бомбили аэродром, но и нам доставалось. Как только начинался налет, мы всей семьей изо всех сил драпали в вырытую во дворе дома землянку, даже если ночью это было - моментально, в нижнем белье бежали, кто в чем. О да, это было так страшно…

И все-таки самое страшное лично для меня время было, когда водку пил. Не хочу вспоминать даже. Это было очень темное время… И только ты сам можешь себя из этого омута вытащить. Ну и супруга Лана мне помогла. А ты еще выпиваешь, кстати?

- Ну, раз в неделю, здоровье еще позволяет.

- А я вот сегодня с утра выпил. (Пауза). Ну, две таблетки выпил - и пошел к фортепиано.

- Как вы отнеслись к идее, что, когда построят в Риге концертный зал, ему стоит присвоить ваше имя?

- Упаси боже, я еще жив, еще работать мне надо!

- Тем не менее ваши заслуги отмечены в ноябре высшей наградой далекой Японии - орденом Восходящего солнца с золотыми лучами и ожерельем…

- Приятно, конечно. Но вообще-то у меня орденов уже столько было… Латвийский орден Трех Звезд давно уже дали, и уже несколько степеней. В прошлом году грузинский орден вручили… А вообще-то у меня есть еще "Знак Почета", с советских времен. Между прочим, очень тяжелый орден такой - много весит. И на костюм его просто так не повесишь.

Кстати, у меня еще и звание народный артист СССР есть, значок и диплом, который подписан генеральным секретарем ЦК КПСС Константином Устиновичем Черненко! Это, кажется, вообще последний подписанный им документ - как раз в начале 1985 года он умер.

- У вас есть фотография при всех регалиях?

- Вообще-то я не собираюсь все свои ордена надевать и выходить на сцену. Сцена вообще не для наград.

Хотя действительно был такой случай, когда лет двадцать назад в дни юбилея на моих оперных афишах была фотография, где я при полном параде и с орденом от датской королевы. Я тогда был советником по культуре президента Улманиса, съездили с визитом в Копенгаген. А там по протоколу, сами понимаете, необходимо фрак сперва надеть.

Это, помнишь, у писателя Михаила Шолохова были проблемы, какой именно фрак нужен, когда он за Нобелевской премией поехал в Стокгольм. Ну, у нас такой проблемы уже не было - нам заранее звонили, спрашивали размер.

Ну вот, и после этого г-ну Улманису вручили орден - так протокол требовал. И мне орден небольшой такой достался, видимо, я чем-то понравился в Дании.

- Помню, вы играли для королевы, после чего появился заголовок в одной газете: "Он играл всем королям!"

- Не всем. Всего лишь двум - еще шведский был.

А насчет Японии - у меня, кстати, интересный случай был. Несколько лет назад проходил мимо гостиницы "Рига", а из нее вдруг вышла группа туристов из Японии, и гид сказал: "А вот это тот самый композитор, который "Миллион алых роз" написал". В Японии это же тоже хит был, не только у нас и в России. И вот тогда я действительно поразился: все эти японцы выстроились в ряд передо мной и, поклонившись, стали щебетать: "Аригато!" То есть "спасибо" по-японски. Что и говорить, приятно.

- Что пожелаете нашим читателям?

- Сейчас надо желать всем здоровья и помнить: надо держаться! Главное, как говорится, выдержка и характер!

Андрей ШАВРЕЙ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

138 +