Приезд в Ригу на гастроли Санкт-Петербургского гостеатра академического балета Бориса Эйфмана всегда праздник. Его балетную труппу и постановки невозможно сопоставить ни с какими другим. Показанный на сцене ЛНОиБ балет «Чайковский.

PRO et CONTRA» всколыхнул в душе зрителей море чувств и страстей, восхитил высочайшим мастерством, - пишет газета «СЕГОДНЯ»

Родом из детства

Исполнительница партии супруги великого композитора, Антонины Милюковой, прима-балерина театра Любовь Андреева, была награждена за свою роль высшей театральной премией Санкт-Петербурга «Золотой софит». Год назад Любовь стала и лауреатом российской Национальной театральной премии «Золотая маска» - за лучшую женскую роль в балете и современном танце. Награды удостоилось ее исполнение партии Николь Уоррен в Up & Down. Нам посчастливилось увидеть балерину в этой роли.

В этот приезд мне удалось поговорить с Любовью Андреевой. Она вышла в холл гостиницы «Метрополь» - тоненькая, высокая, темноволосая, с огромными выразительными глазами. Везла за собой небольшой чемоданчик на колесиках. Зачем? Собиралась на вечерний танцкласс в нашу Оперу. В чемодане, кроме прочего, - две пары пуантов…

Как удивительно сложилась ее судьба! С детства Люба танцевала в минском танцевальном ансамбле «Белорусочка», потом окончила в Минске хореографическое отделение Колледжа искусств, год стажировалась и два года танцевала в Большом театре оперы и балета Белоруссии, где ее увидели и пригласили в театр Бориса Эйфмана…

- Руководитель «Белорусочки» Ирина Богданович в свое время и посодействовала, чтобы пошла учиться по специальности, - вспоминает Любовь. - Воспитанники этого коллектива в основном шли учиться в Колледж искусств на отделение народного танца. А я была первой, которая поступила на классическое отделение. Очень благодарна Ирине Ивановне за то, что направила меня в ту сферу, которой сегодня живу.

Школа кордебалета

Не могу сказать, что мне не давали роли в Минске - в первый же месяц работы мне поручили сольную партию, хоть и маленькую. Ты один на сцене, и зрители смотрят только на тебя… Каждый месяц у меня была какая-то премьера. И не только соло, но и в кордебалете. На самом деле рада, что мне довелось и в кордебалете танцевать - ведь это другая, очень полезная школа. Нужно смотреть за общей линией всех партнеров, хорошо танцевать самой.

Выходила в общем танце во многих постановках, один раз было так, что мне нужно было сразу в день спектакля встроиться в танцующий ряд. Утром была репетиция с оркестром, а вечером пришлось танцевать. Посмотрела запись постановки, поговорила со своими партнершами, попросила, чтобы одна из них пришла пораньше и показала мне порядок фигур. Это очень большая школа.

К сольному танцу ты готовишься специально, с тобой индивидуально, тщательно и долго работают, помогают. В кордебалете ты работаешь сам. Нужно моментально соображать и все быстро схватывать.

Мне это очень помогло, когда пришла к Борису Яковлевичу. Потому что, когда он ставит балет и показывает движение, тебе надо быстро его запомнить и самому показать.

- Психологический балет Эйфмана при всей своей выверенности предполагает у танцовщика некоторую склонность к импровизационности…

- Конечно! Борис Яковлевич показывает нам так, как он это может в своем возрасте, а дальше - слово за нами. Мы его тему развиваем, а он, соответственно, лепит из нас то, что задумал, что ему нужно получить в конечном результате и что зритель потом видит на сцене. Конечно, это совсем другой мир… И в то же время все чувства зрителю понятны.

Выявить личность

- Мне на ваших постановках порой становится страшно - какие невероятные, «ломающие» тело движения вам приходится делать. Вас это не напрягает?

- Когда только пришла в труппу Эйфмана, был настоящий шок. Казалось, что такое никогда в жизни не сделаю. Но в свое время Эйфман сказал: «Ты сама еще не знаешь, что ты можешь». Святая правда! До сих пор под этим лозунгом живу и всегда это говорю.

Порой, когда идут репетиции нового спектакля и Борис Яковлевич показывает нам дуэт со словами «я это вижу так», мы с моим партнером Олегом Габышевым переглядываемся и говорим, что это нереально. «А вы хотя бы попробуйте!» - убеждает нас постановщик. И действительно, через какие-то полчаса у нас начинает получаться.

Когда первый год работала в театре, не всегда понимала, чего хочет от нас Эйфман. А сейчас, на исходе седьмого года, все совершенно по-другому. Мы всегда смеемся с товарищами, что у нас с такими нагрузками год идет за два…

- Он какой-то маг и волшебник - что он делает со своими артистами!. .

- Он видит нас насквозь, видит, чем каждый из нас живет и что в нас заложено. Поэтому и умеет раскрыть потенциал артиста - Господь ему дал такую возможность. Очень многие ребята, влившиеся в нашу труппу, были абсолютно не раскрыты в других театрах. А Борис Яковлевич видит то, чего не видит никто другой. Поэтому, когда мы выходим на сцену, все поражаются: ах, какие талантливые артисты…

Понятно, что есть Школа, но выявить индивидуальность танцовщика и преподнести ее с лучшей стороны он умеет как никто другой.

Он человек очень требовательный - и к нам, и по отношению к себе. Большой трудоголик. Наш театр живет уже 40 лет - вряд ли это было бы возможно, если бы такого не было.

Приезжаю на работу в 10 утра, а Борис Яковлевич уже на месте. И когда в 22. 30 мы принимаем душ, переодеваемся и уходим домой, он еще остается в театре. Мы знаем, что в редко выдающийся у нас выходной он ищет и прослушивает музыку для будущих постановок, монтирует фильмы - все делает сам.

Предел возможностей

- Как Эйфману удается вытаскивать из вас такие острейшие, на пределе возможностей человеческой психики, эмоции, от которых у зрителя в зале мурашки бегают по спине?

- Это делается еще на репетициях. Он всегда вкладывает очень глубокий смысл во все, что мы должны за 3-4 минуты дуэта сказать зрителю. На движение накладываются эмоции, и на последних репетициях Борис Яковлевич просит давать полные эмоции, чтобы он ясно видел, то мы делаем или нет. Когда уже видишь спектакль целиком, когда ты в гриме, костюме, работает свет - тебе, конечно, проще выкладываться на 200%.

- В «Родене» мне за вас было очень страшно - на таком пределе чувств живет ваша Камилла. И ваша Антонина Милюкова оказалась в доме умалишенных, и Николь из Up & Down лечилась в психбольнице. Как вы с этим справляетесь, чтобы самой остаться в здравом уме?

- После «Родена» я в таком состоянии, что меня просто нет, ни физически, ни эмоционально. А вот недавно у нас было три «Родена» за полтора дня в Большом театре: утром, вечером и опять утром. Усталость невероятная каждый раз. Но когда ты вновь на сцене, слышишь музыку и сам веришь в то, что делаешь, открывается какое-то второе дыхание. А перед спектаклем скрываюсь за кулисы, чтобы побыть в одиночестве, сосредотачиваюсь и настраиваюсь.

Нужно разделять сцену и повседневную жизнь, погружение в которую отвлекает, уметь переключаться. Помогает то, что ты понимаешь, где ты в данный момент. Это как в балете «Красная Жизель», про знаменитую Ольгу Спесивцеву, которая перестала понимать, где сцена, а где жизнь, и в конце концов помешалась. Не хотелось бы так окончить. Хорошо, что там не танцую, хотя участвовала в постановочном процессе.

Люблю спектакль «Евгений Онегин», потому что там нет внутреннего сумасшествия, душевной работы «на разрыв». После моей Татьяны усталость приятная.

- Удается ли вам немного отдыхать от этого «вживания в образы«?

- Да, и во время этой короткой передышки хожу по другим театрам, чтобы самой получить эмоциональный заряд. Читаю, смотрю фильмы, внутренне готовлюсь к постановкам. Бывает так, что балерины, решив, что они «не очень устали», во время своего отпуска выступают в других театрах. Я так больше не делаю - нужно обязательно отдыхать.

Когда тебя понимают

- Как вы ощущаете профессиональный рост за годы в театре?

- От спектакля к спектаклю у тебя появляются в исполнении такие нюансы, которые придают ему особые краски. Мы говорим, что на премьерном спектакле ты еще «не в теле» - постоянно думаешь, как тебе все это нужно сделать. А потом тело идет впереди тебя, и ты чувствуешь себя уже комфортно и начинаешь полноценно жить на сцене.

- А остается ли у вас время для личной жизни?

- Во многом это зависит от тебя самого - оставляешь ли ты место в своей жизни для чего-то другого, кроме работы. У меня есть любимый, с которым скоро будет свадьба. Он тоже из мира балета. Мне повезло, потому что он работал в труппе Эйфмана и прекрасно знает, как и чем нам достаются все эти роли. Прекрасно меня понимает и старается помочь и физически, и эмоционально. Делает мне массаж, готовит вечером кушать…

- Откуда у вас такая сильная закалка?

- За это благодарна своим родителям - у меня всегда была очень требовательная и строгая мама, которая воспитала во мне целеустремленность и выдержку. А папа был сама доброта и общительность. Его уже нет, к сожалению…

- А удается бывать у родных в Минске?

- Чаще они ездят ко мне и на всех премьерах бывают. А я обязательно езжу к ним на Новый год, но в отпуске не всегда получается заехать.

- Какую сверхзадачу вы себе ставите в профессии?

- Хочется сегодня быть лучше, чем вчера. Всегда говорю себе, что не могу быть лучше другого, а только лучше себя.

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

96 +