2017-3-7 18:19 |
Сколько стоит жизнь пациента в Латвии. В народе ходит много страшилок о том, как хирурги во время операции забывают в теле пациента чуть ли не свои очки. «Я тоже как-то забыл марлевые тампоны размером с носовой платок, штуки три», - признается пластический хирург, микрохирург и консультант медицинско-юридической фирмы по вопросам Фонда риска Олаф Либерманис.
Но вопрос не в ошибке, а в том, как она исправляется и исправляется ли вообще.
Мачо с харизмой
«Это была огромная операция, которая шла 12 часов, оперировали несколько бригад, мы все устали, - рассказывает доктор Либерманис. - В боковой части туловища зиял большой разрез, и в самом конце этой огромной раны (мы пересаживали ребра на ногу), я забыл три больших тампона. Через какое-то время они начали выходить, тогда я отвез своего пациента в больницу Страдыня в торакальную хирургию, где работал мой друг Айнис Пиртниекс, договорился с ним, мы отвели пациента в операционный зал, выбрали эти тампоны, я оплатил больничный счет, и в результате пациент был благодарен.
- Все хирурги так решают возникшие проблемы?
- Я не знаю. В 1983 году были резиновые катетеры, и, поскольку ощущался их дефицит, их использовали много раз и поэтому кипятили. Со временем резина теряла свои свойства и в самый неподходящий момент обрывалась. Мой учитель по оперативной хирургии доктор Мишкинис говорил: «Бывает, что эти катетеры обрываются и остаются в мочевом пузыре. Вы не расстраивайтесь, не психуйте, а идите к своему другу урологу, который этот обрывок резины вытащит».
Сейчас попробуйте сходить к урологу, с кем-то там договориться в соседнем отделении… все это деньги, все это проблемы. Поэтому, как делают другие, я не знаю. В моей практике было много разных случаях: бывает, что хирурги приходят вместе со своим пациентом и просят: «Помоги, мы где-то ошиблись, что-то недосмотрели»… А бывают такие, которые делают вид, будто ничего не случилось, и вместо этого рассказывают пациенту какие-то басни.
Вообще для хирурга все это страшное дело, потому что в нашем представлении хирург - брутальный мачо с харизмой, на которого в больнице все молятся. И вдруг он допустил ошибку! Для такого человека - сильного, храброго - признать, что во время операции ты что-то оставил в теле пациента - по-человечески трудно. И надо себя перебороть. Конечно, первый импульс, рефлекс - такой же, как в детстве: если опрокинул вазу, надо ее запихнуть куда-нибудь под диван, чтобы мама не нашла. Это нормально, и меня тоже касается.
- А есть такие хирурги, которые никогда не допускают ошибок?
- В Евангелии, насколько я знаю, нет ссылок на то, что Исус Христос занимался хирургией, хотя он исцелял и воскрешал. Может быть, он не совершал ошибок, насчет всех остальных я не уверен.
- Значит, дело не в том, допускает или нет врач ошибку, а в том, готов ли он ее признать и исправить?
- Признать, исправить, компенсировать, извиниться. Был один случай в 1988 году, когда хороший врач, сосудистый хирург, чуткий, профессиональный, во время операции на брюшной аорте нечаянно перерезала пациенту мочеточник. Пришлось пациенту делать дырку на спине, чтобы моча вытекала прямо из почки. И пациент еще врача успокаивал: «Доктор, вы не волнуйтесь, не растраивайтесь!»
Иголка в груди
Однако не все так стойко выносят выпавшие на их долю врачебные ошибки. Например, наша читательница недавно обратилась в редакцию с просьбой о помощи.
«В 1999 году мне сделали операцию на левой груди. Через некоторое время я стала ощущать в ней колющие боли, - пишет женщина. - Обращалась к врачам, они посчитали, что это сердце, я принимала лекарства. А в 2011 году при маммографии обнаружили в груди металлический предмет длиной 4 см в виде иголки. Только тогда я связала боли в груди с операцией. В 2013 году мне сделали операцию, но извлечь этот предмет не удалось. После этого я подала на больницу, где в 1999 году делали операцию, в суд. Была проведена медэкспертиза, которая не установила, что это за предмет, но считает, что это бытовой предмет (он расположен в 6,5 см от внешней стороны груди и 4 см от ребер). Одноразовые шприцы стали применяться с 2000-2001 года, и мне удалось разыскать иголки от шприца, которые применялись в 1999 году, длина иголок - 4 см. Но как мне доказать, что это врачебная ошибка, а не бытовой предмет?»
- Дама упустила время, потому что Фонд риска и Инспекция здоровья рассматривают эти случаи в течение трех лет после инцидента, - поясняет Олаф Линдерманис. - Если иголку забыли в 1999 году, то, извините, уже поздно. Но она может подать гражданский иск на то учреждение, где ей делали операцию. А вообще вы можете “качать права” в течение трех лет после происшествия или двух лет - после того как заметили проблему. Другие сроки - теоретически возможно, но практически неосуществимо.
- А с точки зрения физиологии, эту иголку возможно найти и вытащить? И не будет ли она путешествовать по организму, не проколет ли какие-то жизненно важные органы?
- Я читал случаи о парадоксальных путешествиях инородных предметов в теле, например, как пуля из малокалиберной винтовки попала в сосуд, циркулировала и попала в сердце. Возможно, иголка способна образовать какую-то брешь в сосуде, попасть куда-то с кровотоком - теоретически такое возможно, но это страшная казуистика, которую обычно описывают в каком-нибудь медицинском журнале. Грудная железа - это жировая ткань, если иголка глубоко - найти ее достаточно сложно.
Ушли в «несознанку»
- Куда обращаться пациентам, пострадавшим от врачебной ошибки, чтобы хотя бы получить компенсацию?
- Нужно обращаться в Фонд риска при Нацслужбе здоровья. С собой возьмите выписку из лечебного учреждения. Вы пишете заявление, фонд на основании вашего заявления посылает в учреждение Инспекцию здоровья, которая изучает историю болезни, вызывает врачей, дает им взбучку, врачи сознаются, и вы получаете свои деньги.
- А если не сознаются?
- Вот в том-то и дело, что большинство врачей и лечебных учреждений - примерно около 90% - все-таки не сознаются. То же самое можно сказать и об экспертах, работающих в Инспекции здоровья. Большинство из них честные, бескорыстные и работящие. Они тоже люди, и как все перегружены ответственностью, ведь все это связано с большими деньгами. Поскольку жалоб много, играет роль большой субъективный фактор. Дело в том, что человек не может быть специалистом во всех областях. Например, мы сейчас представляем 36 человек, в том числе на рассмотрении четыре гинекологических случая, и их рассматривает эксперт со специализацией «онколог-химиотерапевт». Какая связь у онколога-химиотерапевта с акушерством и гинекологией? Мы сделали запрос в Инспекцию здоровья: по какому принципу они распределяют дела и как по специфическим проблемам гинекологии и акушерства может дать свое заключение врач-онколог и химиотерапевт?
Времена, когда один интеллигентный человек знал все, прошли. Эксперты обращаются к профессиональным ассоциациям. Среди них есть большие и совсем камерные, состоящие из трех человек. Бывают случаи, когда врач, которого подозревают в каком-то упущении, является членом правления данной ассоциации. Бывает также, когда он в хороших отношениях с этой ассоциацией. В Латвии вообще нет такого, как, допустим, в США, когда ты работаешь на восточном берегу, поэтому мы запросим мнение коллег из Сан-Франциско или из Сиэтла. Латвия - это, по большому счету, Рига. А Рига - это, по большому счету, две больницы - Восточная и Страдыня. Хотя в последние две недели меня приятно поразил ответ по одному делу, который дала комиссия по челюстно-лицевой хирургии. В той ситуации пациентка заказала зубную пластину - протез, который два раза подряд ломался. И фирма, изготовившая пластину, отказалась ее менять. Женщина пришла на комиссию к стоматологам, показала свою пластину, и те решили, что это действительно ошибка.
Как правило, ассоциации все-таки выгораживают своих пайщиков, которые платят членские взносы. Это если вопрос идет об ассоциации. Но бывает так, что эксперт Инспекции здоровья обращается к больнице. Например, у одной дамы были проблемы с гайморовой пазухой, и ей надо было сделать эндоскопию. В результате ей эндоскопом пробили две дырки в глазницах. Эксперт сделал запрос в ту же больницу, где работала напортачившая докторша, там была созвана комиссия, в которую вошли все ЛОРы этой больницы, и комиссия порешила, что это была сложная травматическая ситуация, у пациента изменена анатомия, поэтому при данной процедуре возможны проколы…
Право на ошибку
- Сколько вообще в Латвии случаев врачебных ошибок?
- Я 40 лет в медицине, и, по моим ощущениям (это мое личное мнение), все идет вперед и всему есть своя цена. С одной стороны, появляются новые технологии, методы и лекарства. И сейчас выживают и возвращаются в строй и на работу такие пациенты, которые раньше умирали или становились глубокими инвалидами. С другой - медицина уходит от типажей «доктор Айболит», «капитан Блад», врач становится клерком, чиновником, а пациент становится клиентом.
При таком подходе в медицину идут не «айболиты» по призванию, а случайные люди. И это приводит к тому, что медицина стандартизируется и становится каким-то фастфудом. С одной стороны, это хорошо, потому что можно обслужить большое количество людей - мы все хотим жить долго и при этом быть как можно более здоровыми. С другой - индивидуальная медицина в каком-то нетипичном случае ухудшается, потому что врачи-чиновники не способны думать за рамками списка диагностических процедур и соответствующих их результатами шагов лечения. Нет времени, никто не будет с тобой сидеть два часа, разговаривать и думать, потому что надо работать.
Что касается Латвии, мы живем в период нескончаемых реформ, которые начались не вчера, они начались еще во времена Горбачева. Так что этим реформам больше 20 лет. Но поскольку дизайнеры, зодчие, исполнители все время меняются (менялись министры и даже государственный строй), эти реформы непоследовательны.
Что мы видим в результате? Мы видим много медицины, то есть государство взяло на себя огромные обязательства, и сама по себе наша медицина обеспечивает человеку тот же уровень, что и в странах Скандинавии и Германии, Америки. Но для этого не хватает средств. А когда нет возможности доплачивать за аппараты, инструменты, лекарства, недоплачивают зарплату врачам и медперсоналу. И в конце концов мы получаем красивые сверкающие аппараты, но труд людей, которые нажимают на них кнопки, не оплачивается, поэтому можно сделать вывод, что качество работы тех, кто делает вам диагностику и осуществляет уход за вами, ухудшается. Поэтому и больше осложнений. И поскольку не видно сейчас света в конце тоннеля, этих случаев будет больше.
Субъективный фактор
- Какую наибольшую сумму получали пациенты в виде компенсации от Фонда риска?
- Жизнь человека на данный момент в Латвии оценивается в 142 тысячи евро. Такую сумму получил один из наших клиентов, оставшийся глубоким инвалидом после несвоевременно оказанной помощи. Многое зависит от мнения конкретного эксперта Инспекции здоровья. В Латвии система компенсации еще не созрела, а о каких-то средних цифрах можно сказать, когда у тебя есть статистика (не менее 100 случаев по каждому эпизоду). В Латвии такого набора случаев еще нет. Поэтому на данный момент большое значение имеет мнение эксперта из Инспекции здоровья, насколько он оценит степень вашего повреждения. Кроме того, есть некоторые эксперты (мы выявили уже трех таких!), которые делают все возможное, чтобы только человек не получил компенсацию.
- А почему они так делают?
- Очевидно, они чувствуют чрезмерный стресс, поскольку суммы впечатляют, средняя сумма выплат составляет около 20 тысяч евро. Это большая сумма, поэтому человек испытывает стресс, боится оказаться замешанным или заподозренным в какой-то сделке с потерпевшим и старается занизить, не увидеть, не разглядеть. Например, как в случае с дамой, которой сделали дырку в глазнице. Ну возьми и выплати ей компенсацию. Нет, пишут заключение, что в больнице пришли к выводу, что ущерб здоровью не причинен, что врач не ошибся, что была сложная ситуация. Как если бы я ехал на машине ночью, была плохая видимость, и я сбил бабушку на переходе, но я не несу ответственности, поскольку была плохая видимость.
- С какого года существует Фонд риска?
- С 2013 года. Это крайне небольшой срок, и статистика только собирается. В этот фонд делают взносы все больницы и все частные практики, все стоматологи, исходя из числа работников: чем у тебя больше работников - тем больше ты вкладываешь.
Татьяна МАЖАН.
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
| Источник: vesti.lv | Рейтинг новостей: 137 |
