2016-6-10 14:03 |
Чем запомнился 2015/2016 учебный год и что все ждут в новом году. Год выдался непростой: смена министров, объединение школ, дополнительный, хотя пока и в порядке эксперимента, экзамен по физике, химии и естественным наукам и, конечно, непрекращающаяся борьба за учительские зарплаты.
А тут еще и OECD (Организация экономического сотрудничества и развития) со своими советами. В общем, есть что вспомнить и о чем помечтать…
Китайский синдром
Так получилось, что Наталию Рогалеву, директора одной из крупнейших рижских средних школ - № 34 - мы буквально сняли с самолета, на котором она только что вернулась из двухнедельной поездки по китайским школам. Поэтому разговор, конечно, начали со сравнений.
«Поездку организовал Институт Конфуция. И поскольку в нашей школе осуществляется программа с углубленным изучением языков и один из них, который ребята могут изучать уже с 5-го класса, китайский, мы сотрудничаем с институтом и у нас даже работает доброволец из Китая - носитель языка, то мы были также приглашены в эту поездку, - рассказывает Наталия Рогалева. - Мы знакомились с частными и публичными школами, с университетами, системой образования в целом и с культурой Гуанчжоу.
Это очень современный город, в котором проживает более 10 млн. человек. Он развивается стремительными темпами при использовании самых современных технологий. Но их система образования очень похожа на нашу. Начальная школа - с 1-го по 6-й класс, 7-9-е классы - основная школа, 10-12-е - средняя. После этого дети поступают в университеты или идут в профессиональные учебные заведения.
Школы там, конечно, большие - 2-3,5 тысячи учеников. Как правило, это огромные помещения, очень много детей и преподавателей. Частные школы отличаются тем, что там надо платить, и поэтому они могут позволить себе некоторые экстра и по оформлению помещений, и по содержанию образования - у них, например, больше английского языка. Но надо сказать, что и в частной школе классы очень большие, в них может быть и по 40, и по 50 человек. И одна из проблем: несмотря на то что дети работоспособные, склонны выполнять распоряжения учителя и задания, трудно развивать у них самостоятельное мышление и проектную деятельность, коммуникацию в группе. То есть фактически они сталкиваются с теми же проблемами, что и мы здесь: мы хотим учить детей думать, самостоятельно принимать решения, ставить перед собой какие-то цели, коммуницировать в группе для их достижения. Но если мы в своих классах - по 25-30 детей - еще можем организовать этот процесс, то у них с этим больше сложностей. Классы действительно велики, и аудитория организована под лекционный тип преподавания, от которого они постепенно стараются уйти».
Начнем с медитации
Наталия Рогалева замечает, что в Китае, так же как у нас, учитель не самая оплачиваемая профессия, однако при этом социальный статус профессии очень высок и уважение к учителю в обществе огромное, поэтому и проблем с дисциплиной гораздо меньше, чем у европейских детей. «Кроме того, они понимают, что их реально много, и чтобы выбиться, надо очень много работать и очень стараться, иначе ты останешься одним из многих, - поясняет директор. - У них сильное коллективное сознание, они готовы двигаться к одной общей цели - в этом их и сила, и слабость одновременно. Наше общество более индивидуалистическое».
Частные школы лучше оборудованы и предлагают больше языков, а, например, в классе Конфуция урок начинается с медитации. Однако у них те же проблемы, и с учителями много сложностей, так как они тоже хотят иметь квалифицированных педагогов и самостоятельных студентов, но в сельской местности пока далеко не все так идеально. В городе с этим проще. А вообще у них больше молодежи среди педагогов, чем у нас».
В тех школах, в которых побывала латвийская делегация, в каждом классе стояли интерактивная доска или проектор, компьютеры, применялись все доступные технологии, например мобильные телефоны, планшеты, но основной все-таки оставалась лекция учителя.
«Более того, поскольку форма урока лекционная, некоторые учителя говорят в микрофон и дети слушают, а когда им надо что-то ответить, они очень часто отвечают хором, - рассказывает Наталия Рогалева. - Иногда им тоже предлагается микрофон, и они говорят в микрофон, причем чрезмерное почитание учителя иногда мешает организовать продуктивную дискуссию».
Что касается уровня успеваемости, то есть предметы, которым придается особое значение. И скоро Китай выйдет с ними на первые места в мире: это математика, естественные науки. Но есть предметы, в которых китайские ученики на уровне с нашими детьми. «Мне бы не хотелось оценивать знания, - говорит наша собеседница. - Скорее всего, мы должны ориентироваться на то, как молодой человек сможет выживать в современной ситуации. Процент поступления в вузы после школы несколько ниже, чем в Латвии, но в целом у них, так же как у нас, есть престижные отрасли, куда рвутся абитуриенты, а государство поддерживает тех, кто выбирает профессию учителя и идет работать в школы».
Возвращение на землю
Побывав вместе с Наталией Рогалевой в Китае, мы вернулись к нашим насущным проблемам, и, конечно, директору было что вспомнить.
«Для меня как для человека, который планирует стратегию развития школы и образования, в этом году важным шагом стало объединение двух школ - 34-й и 68-й, - рассказывает наша собеседница. - Это был первый год нашей совместной работы. У нас было много отличий - в стиле, в философии, и нам требовалось из двух разных коллективов педагогов и детей создать единый. На мой взгляд, на сегодняшний день это в большой мере удалось. Получилось достичь взаимопонимания между учениками, родителями и учителями двух школ. И я надеюсь, что в дальнейшем наше сотрудничество будет более плавным, без скачков, более продуктивным и пойдет на пользу всем детям. Это то, над чем мы работали весь прошлый год.
От нового учебного года я, честно говоря, жду прояснения по поводу «компетентностного» подхода в обучении от Министерства образования: как и когда он будет внедряться, какие школы станут пилотными, когда начнется обучение учителей этому подходу, какие будут учебные пособия. То есть хочется более четкого разъяснения, как все это будет происходить.
И второе, естественно, - я жду, что будет у нас с реформой оплаты труда педагогов, будут ли приняты в ближайшее время, до нового учебного года, правила Кабинета министров, в какой форме будут приняты, потому что и я, и учителя, уходя в отпуск, должны знать, как все будет складываться. Это самые важные вопросы, которые сейчас нас волнуют».
Будьте компетентны!
Компетентностный (да-да, именно так звучит это слово!) подход в обучении - это новая фишка нашего Министерства образования, поэтому мы попросили Наталию Рогалеву рассказать о новом веянии подробнее.
«Постепенно школа отходит от обучения ребенка конкретным знаниям, умениям и навыкам, то есть те старые зоны, на которых базировалась школьная педагогика и которые проверялись и экзаменами, и проверочными работами, уходят, а во главу угла ставятся компетенции ребенка, - объясняет директор. - Как он умеет применять в разных ситуациях те знания и умения, которые освоил в школе.
Компетентностный подход - это целостный подход: умеет ли ученик решать проблемы, договариваться, видеть конкретную проблему в конкретной ситуации. Подход описан в нескольких компетенциях - коммуникативной, ИТ, использовании иностранных языков, организаторской работе в группе, решении проблем, - которые будут проходить через все предметы. На каждом уроке учитель будет в первую очередь изучать не содержание предмета, а использовать содержание данного предмета для того, чтобы ученик овладел теми компетенциями, которые в дальнейшей жизни помогут ему учиться дальше, работать, делать карьеру, строить семью, решать проблемы.
На самом деле такой подход практикуется во многих странах, и многие западные школы пытаются строить свое образование по такой траектории. Более того, я скажу, что этот подход не нов, и еще господин Выгодский в свое время говорил о том, что учение не должно строиться на знаниях. Учитель должен вести за собой ученика, чтобы тот проходил путь открытия этих знаний так, как его проходило человечество. Поэтому в свое время была создана система развивающего обучения, и ее основной целью и было, собственно, научить ученика ставить перед собой задачу, выдвигать гипотезы, проверять их, устраивать эксперименты, делать выводы.
Эта система развивалась в таких предметах, как математика, родной язык, природоведение, биология, художественная литература и искусство. Содержание этих предметов в первую очередь использовалось для развития мышления, личности ребенка и его способностей, а не для того, чтобы запомнить даты, цифры и способы действий. Однако школ, которые так могут работать, у нас только около 10%, и единственное, что смущает, - учителям работать так очень сложно, и непонятно, как подготовить их. Министерство образования заложило в бюджет деньги для подготовки учителей, но для меня остается вопросом: кто и как это будет делать?»
Операция «Ликвидация»
Якову Плинеру, доктору педагогических наук, президенту Фонда «Родители - детям» уходящий учебный год прежде всего запомнился приходом Карлиса Шадурскиса на пост министра.
«К сожалению, мы помним его министром в начале 2000-х годов. И ничего положительного в систему образования тогда господин Шадурскис не внес, - замечает Яков Плинер. - А запомнился лишь разрушением системы русского образования в Латвии. Фактически его имя связано с моральным насилием над русскоговорящими детьми и педагогами в связи с насильственным переводом на латышский язык обучения. Его имя ассоциируется с такими деятелями, как Аракчеев (в царские времена был такой министр) или Берия (деятель советских времен).
Второе, что запомнилось: как лихорадило школы из-за модели оплаты труда как латышских, так и русских учителей в течение всего года, которая так и не утверждена по сегодняшний день. Последний, предложенный МОН вариант неприемлем для профсоюза, учителей, воспитателей детских садов и преподавателей вузов. По сей день они не знают, как и что будет 1 сентября.
Третье - это закрытие школ. Чем бы ни объясняли - ужасной демографической ситуацией, нехваткой финансов, - это всегда регресс, это неправильно. И прежде всего страдает и без того экономически запущенное село. Оно станет еще более оголенным, еще больше останется необработанной земли. И это трагедия для страны.
Четвертое: увы, недостаточно учителей. В отношении русской школы это понятно: с 1991 года ни один государственный вуз не работает на русском языке, то есть 25 лет учителей для русской школы (кроме русской словесности) не готовят. Учительский корпус стареет и не хватает хороших преподавателей.
И наконец, пятое: это дефицит не только хороших, но и вообще учителей латышского языка. Наши политики и общественные деятели так много говорят о своей любви к латышскому языку и необходимости его сохранять, о том, что все жители Латвии должны его знать, но государство даже не обеспечивает школы необходимым количеством квалифицированных преподавателей. Я знаю учителей латышского языка, которые уезжают за границу и работают там нянями, упаковщицами, собирают шампиньоны».
Немного солнца в холодной среде
Отмечает Яков Плинер и позитивный момент: впервые за многие годы экспериментально ввели обязательный экзамен по математике, физике и химии, и с 2018 года они станут (один на выбор) обязательными.
«В будущем году жизненно необходимо увеличить зарплату учителей, - говорит Яков Плинер о своих ожиданиях на новый учебный год. - Я всегда считал, что хорошо учить и воспитывать детей не может нищий, необразованный и всего боящийся учитель. Во-вторых, следует изменить функции МОН, чтобы оно не столько пугало и проверяло, сколько помогало, мотивировало и обучало. То есть нужно качественно улучшить послевузовское образование или повышение квалификации педагогов в сторону развивающего обучения взамен процветающей у нас зубрежки. Учителя должны учить детей применять полученные знания на практике».
Татьяна МАЖАН
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
| Источник: vesti.lv | Рейтинг новостей: 152 |
