2017-5-9 13:40 |
Несмотря на свои 95 лет, он сохранил прекрасную память. Рассказчик он тоже прекрасный: спокойно, без всякого пафоса, с юмором, вспоминает о военной юности и о встречах со знаменитыми людьми. Дмитрий Шостакович был его учителем, с Лемешевым он выступал на одной сцене, Михаил Барышников впервые станцевал в созданном им ансамбле, а Раймонд Паулс, наоборот, помогал создать первый военный джазовый ансамбль в Прибалтике.
А еще был танец с дочерью Сталина! В общем, есть что вспомнить Николаю Митрофановичу - и этими воспоминаниями он поделился с читателя нашей газеты.
«Под разливы деревенского оркестра»
На мою просьбу рассказать о своем детстве заслуженный артист Латвийской ССР Николай Митрофанович Савков говорит, что детство у него было как у всех - ничего особенного, да и родители »обычные крестьяне». И все же обычные - да необычные: отец был музыкантом-самородком, и имя его хорошо знали не только в селе Перекоринцы, но и во всем районе и даже в Винницкой области. Митрофан Савков играл на духовых инструментах, в 30-е годы окончил музыкальные курсы, организовал свой оркестр, а затем музыкальный и хоровой коллективы. Где свадьба или праздник, там и Митрофан со своим оркестром.
Талант отца передался всем его пятерым сыновьям: они с детства всюду играли вместе с главой семьи. Старший сын Николай уже с семи лет ездил на концерты: сначала освоил барабан, потом духовые инструменты. Но вот мечтал он не о музыке. Хотел стать художником, но отец был против. Авторитет главы семьи был таким, что ослушаться было никак нельзя, поэтому после окончания школы поехал Николай поступать в Крымское музыкальное училище им. Чайковского. И всю жизнь был отцу благодарен за то, что тот настоял тогда на музыкальном образовании.
- Стипендия в училище была маленькая - 75 рублей, - вспоминает Николай Митрофанович. - Из дома помочь не могли, потому что мать умерла в 1936 году, вынашивая шестого мальчика, а отец остался с пятерыми детьми на руках. Правда, потом женился, и сестра у нас появилась, но все равно возможности помочь не было. Так что я мог рассчитывать только сам на себя - вроде как взрослый уже. Конечно, нуждался очень, но музыка меня сразу стала кормить: начал играть в симферопольских ресторанах, в цирке и кинотеатрах, где тогда перед началом фильма выступали оркестры. Играли мы в основном популярную музыку из кинофильмов тех лет: «Кубанские казаки», «Цирк», «Волга-Волга». В наш цирк однажды приехал знаменитый Иван Поддубный - выдающийся борец, который за сорок лет профессиональной карьеры не проиграл ни одного турнира. Советский богатырь!
А в 40-м году пришло время идти в армию, но Николай не стал ждать призыва - поступил в пехотное училище. Ночь на 22 июня 1941 года помнит до сих пор. Симферополь, лето, жара, курсанты спят в палатках. Вдруг бомбежка: повыскакивали и увидели зарево над Севастополем, который немцы начали сразу бомбить. О нападении Германии и начале войны узнали только утром из официального сообщения по радио. Война началась неожиданно, говорит Николай Митрофанович, но они - курсанты - не очень удивились: их постоянно готовили к военным действиям, военная угроза буквально висела в воздухе.
- Наше училище эвакуировали в Саратовскую область, - продолжает мой собеседник. - Однажды попал в Саратов, хожу осматриваю город - и увидел консерваторию. Зашел, а там объявление: идет набор на военный факультет. Я бегом к начальнику своего училища, спрашиваю разрешения перевестись. Он разрешил. И я поступил в консерваторию. А в саратовской консерватории находилась эвакуированная консерватория из Москвы, так что на моем факультете учились артисты Большого театра и московской консерватории, лауреаты международных конкурсов, даже концертмейстер самого Давида Ойстраха! Из 17 человек все с высшим образованием, и только человек пять, включая меня, имели среднее.
Танец с дочерью вождя
Несмотря на постоянное недоедание, студенты как-то умудрялись учиться, влюбляться, мечтать и веселиться. А когда немцев отогнали от Москвы, то военный факультет вернулся в столицу. И паренек из села Перекоринцы оказался в самом центре культурной жизни страны. У него преподавал сам Шостакович! И пусть еще шла война, и пусть студенты спали прямо на полу в фойе консерватории, пусть ночами дежурили на крышах, чтобы тушить зажигательные бомбы, но Колю Савкова, который считался лучшим трубачом, приглашали в Большой театр, и выступал он на одной сцене с Лемешевым и Козловским. Разве мог об этом мечтать паренек, играя вместе с отцом и братьями на деревенских свадьбах?!
- А потом был объявлен конкурс на создание музыки советского гимна, - рассказывает он. - Вы удивитесь, но до 1943 года гимна не было. Был «Интернационал». Потом появились стихи Михалкова, после этого был объявлен конкурс среди музыкантов, и наши преподаватели и другие музыканты стали писать музыку, чтобы принять участие в конкурсе. Шостакович писал, Александров, Прокофьев, Хачатурян. На финальном прослушивании прозвучало 17 вариантов. Я не только при этом присутствовал, но принимал участие - мы исполнили на конкурсе музыку нашего преподавателя Чернецкого. В зале сидел Сталин. Мы его, конечно, не видели, он где-то в ложе слушал, но все знали - он здесь.
По нашему мнению, лучшая музыка была у Чернецкого. Мы были уверены, что он победит, но проходит день, два, три, а результаты все не объявляют. Потом сообщили: ни один вариант не утвержден, победителя нет. Как потом рассказывал Александров, а он вел у нас хороведение, его и Сергея Михалкова вызвал потом Сталин и дал задание переделать александровский «Гимн партии большевиков» под стихи Михалкова. И в ночь на 1 января 1944 года впервые прозвучал новый гимн Александрова - Михалкова. Хороший гимн, с первой же ноты он зовет в бой - так же, как Интернационал или песня «Вставай, страна огромная». Бедняга Чернецкий так переживал, что его музыка не подошла, что даже инсульт схватил.
…С тем временем связана еще одна история, ставшая семейной легендой. Консерватория находилась по соседству со старым зданием МГУ на улице Герцена, поэтому два учебных заведения часто устраивали совместные танцевальные вечера. Однажды на таком вечере Николай увидел девушку: скромная, рыжеволосая, незаметная. Чем-то она ему приглянулась. И хотя сам он танцевать не очень любил, да и рядом с девушкой стоял молодой человек, но подошел и пригласил ее на краковяк. Станцевали один танец, он ее проводил на место, вернулся к своим ребятам, а те спрашивают: «Коля, а ты знаешь с кем только что танцевал? Это же дочка Сталина - Светлана!» «Больше я ее уже, конечно, не приглашал», - смеется Николай Митрофанович.
Военный трофей
В августе 1944 года Николай Савков был отправлен на фронт в Прибалтику. Помнит, что добрались до Резекне, а потом по лесам в штаб фронта. Савков был отправлен в качестве дирижера. В части уже был оркестр и ансамбль танца и пляски. В первый же день Савков попал в окружение: ночью началось наступление, его 21-я Невельская стрелковая дивизия была ударной, совершила рывок сразу на 21 км в сторону Эргли, а фланги отстали, остались далеко позади. Был получен приказ: немедленно отступить без шума и потерь, паникеров расстреливать на месте. Приказ выполнили - немцы дивизию даже не заметили.
Так что музыканты тоже на войне воевали, шли вместе со всеми в бой, а не только поднимали боевой дух солдат своей музыкой. А еще, как с улыбкой вспоминает Николай Митрофанович, ему приходилось помогать делать операции. Идут бои, в медсанбат привозят раненых, девчонка-врач, попавшая на фронт сразу после института, не успевает оперировать, медсестер не хватает. И она кричит музыканту: «Коля, бери пинцет - режь»! И он берет и режет, ассистируя хирургу.
Спрашиваю, где его застала весть о победе. Отвечает: сообщение о капитуляции Германии услышал в лесу под Тукумсом. Это было ощущение абсолютного счастья, все сразу стали палить в воздух, лес дрожал от выстрелов в честь победы. А потом поступил приказ: принимать капитуляцию вражеских войск. Немцев в латвийских лесах было много. Однажды произошел забавный случай.
- По дороге в Вентспилс мы с адъютантом едем себе на лошадях, вдруг навстречу немецкая часть. Увидев нас, они сразу руки вверх и кричат: «Капитуляция!» Тут уж я почувствовал себя героем! Командир немецкой части стал нас угощать сигаретами и шоколадом, но мы ничего не взяли. Только вот лошадь у командира была великолепная. Ее я не мог оставить, взял в качестве трофея. Что потом? Мы дали немцам маршрут, по которому они смогут дойти до нашей части, и разошлись. Надо сказать, что свое поражение немцы приняли с достоинством - покорно сдавались. Совсем другое дело - «лесные братья», которые убивали мирных людей уже после окончания войны. Местное население к нам относилось хорошо, ничего плохого сказать не могу.
На мой вопрос, когда же довелось первый раз увидеть Ригу, Николай Митрофанович отвечает: практически сразу после освобождения Риги они поехали в город на автомобиле за пивом для командира части. Кто-то тому сказал, что лучше пива, чем в Риге, нет нигде. Проехали Елгаву - одни руины, в Риге тоже разрушена набережная, собор Петра и окружающие его дома, здание почты на бульваре Аспазияс. Поразила пустота вокруг - людей почти не было. А вот гостиница на бывшей улице Суворова работала. Там и остановились. Потом походили по городу, полюбовались красивыми зданиями. Несмотря на разрушения, было видно - попали в красивый европейский город.
Праздник песни по-советски
И этот красивый европейский город вскоре стал местом его назначения. Хотя мечтал Савков после окончания войны уехать в Ленинград, видел себя симфоническим оперным дирижером, поэтому планировал демобилизоваться, но его вызвали в штаб округа на улицу Кр. Барона, 99, - напротив стадиона «Даугава», а там вручили приказ: назначить Савкова гарнизонным дирижером. В подчинении у него было двадцать военных оркестров. И началось: подготовка парадов, выступления на праздничных мероприятиях, концерты, а в 1948 году он стал главным дирижером Праздника Песни - мощного послевоенного певческого праздника, в котором приняли участие 20 тысяч человек. Конечно, звучало много советских песен, и все участники дружно пели гимн новой республики «Дорогою Ленина к счастью и к славе со Сталиным в сердце идем», но были по-прежнему и народные латышские костюмы, и народная латышская музыка.
- Пришлось непросто: это был не только первый Праздник песни советской Латвии, но и 75-летие Праздника песни, - признается Николай Митрофанович. - А танцевальных коллективов я не знал, репетиций практически не было, но хорошие музыканты имелись. Не все латышские исполнители уехали с немцами. Остались такие выдающиеся дирижеры и композиторы, как Екаб Медынь, Леонид Вигнер, Теодор Калнынь, Янис Озолинь. Меня тогда поразило, какая высочайшая хоровая культура у латышского народа, какая поистине фанатичная любовь к своему искусству! Неслучайно лучшая филармония в СССР была тоже - латвийская.
Николай Митрофанович вспоминает то счастливое послевоенное время, когда жизнь налаживалась, люди вновь стали ходить в театры и на концерты, а его ансамбль песни и пляски Прибалтийского военного округа знали не только в каждой республике Союза, но и за границей. В ансамбле, с гордостью говорит мой собеседник, были лучшие музыканты.
- С Паулсом мы познакомились, когда он еще был совсем молодым музыкантом. Где-то вместе играли. Он - как пианист, а я ему аккомпанировал с оркестром. Потом я попросил его помощи в создании джазового военного ансамбля, ведь у меня работали лучшие саксофонисты и трубачи. Потом эти музыканты демобилизовались и ушли играть к Паулсу в его коллектив. Михаил Барышников у меня тоже танцевал мальчишкой совсем! Его отец работал в военном училище - преподавал какой-то предмет, связанный с атомной энергией, и в этом училище я тоже организовал ансамбль, вот сын Барышникова и вышел на сцену. Талант был налицо! Я посоветовал отцу отправить мальчика в хореографическое училище, что тот и сделал. А потом, когда Михаил остался на Западе, я как-то увидел его отца. Тот был очень подавлен, сказал, что Михаил временно уехал.
Подполковник Николай Савков потом работал в Латвийской консерватории, в училище им. Медыня, 12 лет дирижировал симфоническим оркестром. Его там помнят до сих пор. За заслуги в развитии музыкального искусства Латвии ему присвоено звание заслуженного артиста. У него двое сыновей и дочь, два внука и внучка, двое правнуков. «И среди них нет ни одного музыканта!» - смеется он. Добавляет, что из правнука Родиона, которому сейчас семь лет, мог бы получиться хороший пианист или вокалист, но его научили играть в шахматы, и теперь они стали его главным увлечением. Даже прадеда уже обыгрывает!
Юлия АЛЕКСАНДРОВА.
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
