фото показано с : vesti.lv

Обычно собрания сочинений выпускают к юбилеям. В этом году у Сергея Довлатова таких круглых дат нет. Он родился 3 сентября 1941 года, а скончался 24 августа 1990–го, буквально 10 дней не дожив до своего 49–летия.

Впрочем, тот роковой август прервал многие его надежды. Он так и не увидел уже готовящиеся к печати на родине свои книги. Не состоялось и его триумфальное возвращение из эмиграции…

Время пришло

Теперь пришло время Довлатова. Он стал одним из самых популярных авторов ХХ века. Его издают и переиздают. В сентябре ко дню рождения писателя в петербургском издательстве «Азбука» выйдет четырехтомное собрание сочинений. Это будет самое полное издание произведений и писем. Инициаторы говорят, что читателей ждут настоящие открытия.

Составитель четырехтомника - друг Довлатова соредактор культового петербургского журнала «Звезда» Андрей Арьев (на фото). В 1995 году он уже выступил в роли составителя первого собрания сочинений писателя. В одном из издательств вышел 3-томник Сергея Довлатова с рисунками Александра Флоренского. Тираж разошелся быстро. Но вскоре выяснилось, что текстологически в произведениях не все было в порядке.

Редакторы издательства местами «изменили» творческий замысел писателя. Это обстоятельство мучило Арьева больше 20 лет. Теперь решили исправить ошибки прошлого. Собрание сочинений в том же оформлении Александра Флоренского выходит с текстами, сверенными с оригиналами, рукописями и с учетом собственной довлатовской правки. К трем томам произведений добавится 4-й - «Малоизвестный Довлатов» с письмами писателя и статьями о нем.

Довлатов очень щепетильно относился к своему творчеству. Он составил завещание, в котором категорически запретил печатать произведения, которые он лично не отредактировал. Именно эту волю друга строго учитывал Арьев, готовя издание.

Опасный автор

Сегодня, когда Довлатов стал очень популярен, многие собратья по перу заявляют, что дружили с ним. У писателя и правда был широкий круг общения. Но известны ситуации, когда выходившие книги или воспоминания о Довлатове вызывали негативную реакцию наследников его авторских прав, живущих в Америке.

Семь лет назад писатель Валерий Попов написал книгу в серии «ЖЗЛ» («Жизнь замечательных людей»). Инициатива заканчивалась скандалом. Наследники категорически выступили против книги. Она все-таки вышла, но с серьезными купюрами. В частности, были изъяты многие письма и почти все фотографии. Даже на обложке вместо снимка Довлатова напечатали записку с надписью: «Здесь должен был быть потрет С. Довлатова».

Подобные ситуации повторялись несколько раз и с другими авторами. Теперь о дружбе вспоминают разве для того, чтобы поднять свой авторитет в творческой среде. А издательства очень аккуратно относятся ко всему, что связано с Довлатовым. Отчасти это обедняет наши знания о ярком писателе. Но, с другой стороны, очищает имя Сергея Донатовича от многих слухов и мифов, некоторые из которых совершенно нелепы.

Бранных слов прошу не употреблять!

Андрей Арьев познакомился с Довлатовым на первом курсе филфака Ленинградского университета. Судьба их сводила и разводила. Но творчество связало накрепко. Арьев несколько раз выручал друга. Например, именно он рекомендовал писателя на работу в Музей-заповедник в Пушкинских Горах. Между прочим, его приняли без каких-либо сомнений. Это лишнее свидетельство тому, что Сергей Донатович был образованным и интеллигентным человеком, мог создать о себе приятное впечатление. Так что миф о том, что Довлатов был хулиганом и сквернословом, не соответствует действительности.

- Довлатов в своих произведениях практически никогда не использовал ненормативную лексику, хотя будьте уверены, на своем веку повидал многое, а его словарный запас был достаточно велик. Достаточно сказать, что он служил в охране исправительных колоний в Коми. Но использовать такие слова он считал недопустимым. Литература и язык, по его мнению, должны развиваться по другим законам, - говорит Арьев.

Правда, в собрании сочинений есть несколько неологизмов - производных от русских матерных слов. Но они звучат в исковерканном виде в речах героев, дополняя их образ. Все к месту и очень смешно.

Арьев также опровергает миф о Довлатове как бездельнике и пьянице. Выпивать - выпивал, но если сравнивать с лауреатами Госпремий советских времен и классиками соцреализма, Довлатов и в подметки им не годился. О пристрастии писателя к алкоголю многие судят по его героям и письмам, в которых, впрочем, Довлатов чрезмерно преувеличивает масштабы своих запоев.

Довлатов был огромным тружеником. Вместе с выходцами из легендарной рижской газеты «Советская молодежь» Александром Генисом, Петром Вайлем он создал в Нью-Йорке еженедельник «Новый американец».

Вспоминая встречи с Довлатовым в Америке, Арьев (а он жил у него в Нью-Йорке около месяца) рассказывает: Сергей был сторонником строгой дисциплины. Вставал в пять утра - до одиннадцати делал работу для «Радио Свобода». Потом позволял себе небольшие прогулки по Нью-Йорку. А вечером садился писать и править свои произведения.

- Одно правда: вместо музеев он предпочитал заглядывать на блошиные рынки, где можно было поболтать с самым разным людом. В Метрополитен, говорил он мне, ты и сам сходишь, - вспоминает Арьев.

Арьев взялся за работу над наследием Довлатова, выполняя личное пожелание писателя, который попросил его стать доверенным лицом в литературных делах на родине. Довлатов даже разрешил Арьеву вычеркивать в текстах все, что тот посчитает нужным. Но ни в коем случае ничего не вписывать.

Непечатаемый

Довлатова, когда он жил в СССР, не печатали. Но в мире он был хорошо известен. В Америке вышло 12 прижизненных изданий на русском, его переводили, в том числе на такие «экзотические» языки, как, например, японский.

И диссидентом Довлатов никогда не был. Причины невосприятия писателя в СССР не политические. Скорее, это непонимание его жизненной философии и эстетики.

В советские годы, прежде чем напечататься, нужно было получить оценку нескольких авторитетных рецензентов. А рецензии давали осторожные - все, мол, понравилось, но давайте подождем до лучших времен…

Лучшие времена наступили после перестройки. Буквально накануне смерти Довлатов получил известие, что его должны были напечатать сразу в нескольких издательствах Москвы и Ленинграда. Книги вышли уже после его смерти.

Поправил даже самого Пушкина

Почему Довлатов остается настолько популярным? Все дело, конечно, в стиле, легкости языка, иронии в изложении.

«Довлатов умел так домыслить ситуацию, что его тексты становились более реальными, чем сама реальность», - говорит Арьев.

Но легкость письма - результат огромного труда.

В 1969 году вышел роман французского писателя Жоржа Перека La Disparition - «Исчезновение», в котором автор прибег к литературному приему - липограмме, то есть не использовал в тексте ни одного слова с буквой «е». Такой ход вызвал споры: насколько это оправдано, не убивает ли форма содержание?

Впрочем, идея не нова. Известно, что Гавриил Державин в разные годы сочинил по крайней мере десять стихотворений, в которых не было ни одного слова с буквой «р». Таким образом поэт хотел продемонстрировать возможности русского языка: «его изобилие, гибкость, легкость и вообще способность к выражению самых нежнейших чувствований, каковые в других языках едва ли находятся».

Довлатов заинтересовался таким подходом. Не ради игры с читателем. Он считал, чтобы быть свободным в творчестве, нужно себя в чем-то ограничивать. Добиться совершенства можно лишь, когда ты изобретательно думаешь над каждым мазком.

Довлатов решил, что в предложениях его текстов слова никогда не будут начинаться с одной и той же буквы. Так он хотел избежать стихотворной ритмичности и переклички звуков. Писатель кропотливо добивался, чтобы его проза читалась просто и естественно, как звучит наш язык в быту.

В одном из писем Довлатов признался, что ради своего принципа «поправил» даже самого Пушкина. В «Заповеднике» он использует знаменитую строку: «К нему не зарастет народная тропа». Три слова начинаются с буквы «н»! Довлатов пишет: «К нему не зарастет священная тропа». В сноске указывает: «Искаженная цитата». А в письме кается, что с предлогом «не» пришлось смириться, поскольку ничего не мог придумать. Все-таки идеала добиться удается не всегда.

День «Д»

Новое собрание сочинений Арьев и его помощники готовили почти год, тщательно выверяя все правки Довлатова. Писатель делал много пометок на полях уже вышедших книг. И их внесли в тексты четырехтомника.

Но даже тщательно исправленный и выверенный четырехтомник - это далеко не весь Довлатов. Неопубликованными остаются десятки рассказов и роман «Один на ринге»: Довлатов не успел их отредактировать.

Увидят ли их когда-нибудь читатели? Арьев считает, что рано или поздно их напечатают. Но во второй половине XXI века, когда истечет срок на авторские права.

Пока же будем наслаждаться подлинным довлатовским слогом, таким, каким выпустил в свет его создатель. Интерес к писателю не убывает. В Петербурге становится традицией проводить фестиваль «День «Д», посвященный Довлатову. В этом году он состоится 8-10 сентября. Кульминацией станет уличный праздник у дома на улице Рубинштейна, 23, где когда-то жил не признанный при жизни писатель.

Анатолий АГРАФЕНИН,

писатель (Санкт-Петербург),

специально для газеты «СЕГОДНЯ».

Довлатов, Вайль, Рига

Эту историю мне рассказал друг и учитель, многолетний редактор «Советской молодежи» и «Вести Сегодня» Александр Сергеевич Блинов. В ней есть немного мистики, но, зная немного довлатовскую биографию и «безбашенный» кураж Блинова, пожалуй, случившемуся можно и не удивляться.

Дело было в первой половине 70-х ХХ века. Летом в выходной для себя день несколько сотрудников «Молодежки», в том числе Блинов и Петр Вайль, решили зайти в знаменитый винный погребок Zem ozola, где настоящее живое пиво подавали в глиняных кувшинах, а слава заведения гремела далеко за пределами Латвии.

Отдельно об этом месте. Бар, если кто не помнит, находился на Блауманя, 9. Дом построен в конце XIX века по проекту Константина Пекшенса, одного из первых латышских архитекторов. В 1901 году здесь в квартире № 18 родился поэт Александр Чак, в студенчестве здесь жил политик и дипломат Зигфрид Анна Мейеровиц. В доме в разные времена также жили Теодор Калнинь (хоровой дирижер Нацоперы), знаменитая оперная певица Милда Брехмане-Штенгеле, политик и ученый-микробиолог Август Кирхенштейн, художник и искусствовед Ромис Бемс. Здесь с 1904 года был первый в Риге физиотерапевтический кабинет для детей.

Несмотря на жару и выходной, «Под дубом» было пусто. Лишь на верхней открытой площадке бара сидел одинокий посетитель с кувшином пива. «Молодежкинцы» уселись за столик внизу и начали оживленно беседовать. Через некоторое время одинокий клиент, до этого внимательно поглядывавший на молодых в то время ребят, спустился по лесенке и подошел к ним. Он был высокого роста, чуть старше их - впрочем, в молодые годы 5-9 лет разницы в возрасте всем кажутся огромной величиной…

- Молодые люди, - сказал подошедший, - простите, мог бы я загадать вам одну загадку? Отгадаете, я угощу вас пивом. Не отгадаете, угощаете вы.

Журналисты переглянулись и согласились.

- Так вот: сколько мне лет, откуда я и как меня зовут, - лукаво улыбнувшись, сказал гость бара, заранее рассчитывая на бокал пенного напитка.

Блинов посмотрел на него и с апломбом - «от фонаря» - ответил незнакомцу:

- А что тут гадать? Вы 1941 года рождения, ленинградец, но сейчас живете не там, а скорее всего в Таллине; имя у вас, скорее всего, Сергей. Да, вы, видимо, тоже журналист.

Ошарашенный гость достал из кармана паспорт, открыл его и положил на стол: Сергей Донатович Довлатов, 1941 год рождения, Ленинград, Таллин… После чего, слегка опечаленный, что раскошелиться пришлось ему, пошел к бармену заказывать пиво.

И еще. В 1977 году Вайль эмигрировал в США. Перед отъездом из Москвы на бланке гостиницы «Космос» он написал несколько прощальных писем Блинову, работавшему в то время на Сахалине (они сохранились, с разрешения Александра Сергеевича я их держал в руках и читал), в которых называл его единственным настоящим другом.

Позже Петр Львович забыл историю встречи в Zem ozola. Он писал, что только здесь, в Америке, он впервые увидел Довлатова и познакомился с ним; и про то, что в «Советскую молодежь» его привел Блинов он также забыл. В сентябре 2008 года мы с Александром Сергеевичем набрали пражский номер Вайля, чтобы поздравить старинного приятеля с днем рождения. Петр обрадовался, но голос был с грустинкой:

- Ребята, мне тут на одно обследование сходить надо. Позже созвонимся. Очень хотел бы повидаться в Праге или в Риге. Позвоните мне через недельку, да?

…Он не брал трубку ни через неделю, ни через месяц - был в коме больше года. 7 декабря 2009 года Вайля не стало. Он пережил Довлатова на 19 лет.

Сергей ТЫЩЕНКО.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

124 +