Прошедшим латвийским парламентским выборам 6 октября 2018 года посвящается. . . - Боюсь я за нашего соседа, - хмуро сказала Дайна. - По-моему, он уже совсем того. . . умом повредился.

. .

Янка покивал. Вид у него был совсем пасмурный. Что бы ни вытворял сосед Эрик, а Янка с Дайной к нему привязались и всегда звали на чай.

- Лет ему, конечно, уже много, - продолжала Дайна. - Вот выезжает он из дома на своей коляске, а у меня сердце не на месте. Что, если вдруг память потеряет? Заблудится, пропадет, злые люди коляску отнимут. . .

Коляска на электрическом ходу была главным сокровищем соседа Эрика. Когда ему было под восемьдесят, отказали ноги. Такая роскошная коляска досталась ему чудом - видно, заморский миллионер, замаливая грехи, занялся благотворительностью.

- Надо будет за ним присмотреть, - решил Янка. - Хоть он и чудит, а свой. Нехорошо его без поддержки оставлять. Куда он, кстати, подевался?

Стоило это сказать - запел электрочайник.

- Опять? - сердито спросила Дайна. - Договорились же - будем экономить электричество. Мог ведь взять обычный чайник, поставить на плиту. . .

- Ты что, забыла - газ опять подорожал. Уже непонятно, как теперь экономить, - буркнул Янка. - Что же он не идет? Ждет, пока чай остынет?

- Так сходил бы за ним. Может, лежит без сознания - так хоть скорую вызовешь. . .

- Скорая нам теперь не по карману. В лучшем случае пришлют дрон с одноразовыми шприцами.

Дайна пошла звать соседа сама. Вскоре она вернулась вместе с Эриком. Эрик был непривычно молчалив, отвечал невпопад.

- Да ты, сосед, влюбился, что ли? - развеселился Янка. - То-то я смотрю, ты всегда останавливаешься с Велтой поболтать.

Велта была одна из немногих оставшихся разносчиц рекламы, еще очень даже бойкая молодуха лет семидесяти, ходившая в черных кожаных штанах и кепке козырьком назад.

- Велта в жены не годится, у нее была бурная молодость. Она и теперь еще не против. . . А тебе нужна такая, чтобы дома сидела, за тобой смотрела, - сказала Дайна. - Приглядись к соседке Дайге. Она здорово готовит.

- По ней и видно, - буркнул Эрик. - Полтора центнера в бабе, не меньше.

Когда он уехал к себе, Дайна сказала мужу:

- А ведь я была права. Он умом повредился. Когда я к нему вошла, знаешь, что он под плед спрятал? Книжку!

- Книжку?

- Бумажную! Совсем в детство впал!

- Может, у него планшет сдох?

- Как ты думаешь, где он ее взял?

Перебираясь на новое место, в социальные дома, пенсионеры избавлялись от всего, что могло загромоздить маленькие квартирки. Первыми кандидатами на помойку были книги. Несколько штук каждая семья оставила - чтобы когда-нибудь правнукам показать. Эрик, человек беспредельно передовой, заявил, что в век электроники нечего дома пыль разводить, в планшете помещается вся государственная библиотека. Янка и Дайна точно знали: бумажных книг у него нет.

- Кто-то ему дал. . . - Янка задумался. - Но он обычно все нам рассказывает: куда ездил, с кем встретился. А про это не рассказал. Очень странно.

- Очень подозрительно! Как бы его не облапошили!

Дайна имела в виду: как бы новые знакомые Эрика не обчистили его квартиру или не заставили его подписать какие-то опасные документы. Такие случаи уже не раз бывали.

- Вообще-то он не дурак, - возразил Янка, но с сомнением в голосе; скорее, потому, что жене для приличия нужно возразить.

- Все мы не дураки, а потом пишем жалобы в полицию.

Договорились Янка с Дайной до того, что соседа нужно выследить. Если он всего-навсего нашел себе женщину, но почему-то стесняется этого - одно дело. А если кто-то положил глаз на его коляску или хочет втравить его в авантюру с кредитом - совсем другое.

Весь следующий день Эрик просидел дома. На приглашение почаевничать ответил, что плохо спал ночью и решил лечь пораньше. Дайна нюхом почуяла: тут какое-то вранье.

Когда Эрик все же выбрался на прогулку, Янка и Дайна пошли следом. Янка для такого случая откопал на антресолях чудом уцелевший театральный бинокль Дайны. В театре она не была уже лет тридцать - билет на самый задний ряд второго балкона оперы стоит, как половина пенсии. Кроме того, Дайна мужественно сходила в секонд-хенд и притащила оттуда два плаща, об их возрасте лучше было не задумываться. Но поднятые воротники отлично прятали физиономии - что и требовалось.

Эрик неторопливо ехал по тротуару, здороваясь со знакомцами. Потом свернул в переулок и прибавил скорость. Дальше - больше: шустро нырнул в другой переулок и въехал под арку ворот старого дома, во двор. Янка и Дайна, сопя и пыхтя, вбежали туда - пусто!

- Его ждали, - мрачно сказал Эрик. - По этим ступенькам он въехать не мог - его втащили.

- Идем туда. Мы их застанем! Тащить коляску по лестнице - не на лифте везти, тут время нужно. И не только коляску, а Эрика тоже, - сообразила Дайна.

- Так там целая шайка, что ли?

- Выходит, так.

- Правильно я сделал, что взял с собой ствол.

Дайна промолчала. Она все время убеждала мужа продать оружие - и вот оно, похоже, сейчас пригодится.

Они вошли в подъезд и сразу услышали: на уровне третьего этажа какая-то возня, и не простая, а сопровождаемая словами. Эти слова вражеского языка намертво въелись в родной язык, и даже правительственная комиссия по чистоте речи тут ничего поделать не могла.

- Стой тут. Если что - вызывай полицейский дрон, - приказал Янка. Помощи от дрона ждать не приходилось, но он бы зафиксировал правонарушение, а такая запись считалась вещественным доказательством. Вызывать дрон было надежнее, чем звать на помощь полицейских: младшему в городской полиции было пятьдесят восемь лет.

Достав пистолет, Янка пошел наверх - туда, где в разбойничью квартиру втаскивали Эрика с коляской. Дайна осталась внизу и с волнением прислушивалась. Никто не орал, никто не звал на помощь, и это было даже подозрительно. Она собралась с духом и пошла выручать мужа.

На третьем этаже были две квартиры. Дайна позвонила в одну - тишина. Позвонила в другую - и услышала за дверью шум. Тогда она забарабанила в дверь кулаками, крича, что полицейский дрон уже в дороге. При необходимости эта техника могла разбить оконное стекло и влететь в притон жуликов.

Дверь отворилась, на пороге стоял Янка. В руке у него была швабра.

- Заходи, женушка, - сказал он. - Вот, полюбуйся! А вы - только шевельнитесь!

Из прихожей Дайна попала в комнату и остановилась на пороге, открыв рот. Целая стенка была занята полками, а на полках стояли разномастные книги. Еще был старый диван, на диване сидели трое мужчин, рядом - Эрик на своей коляске.

- Это банда? - спросила Дайна.

- Банда. Совсем соседа с толку сбили. Ты посмотри, что у него в руках!

- Книга?

- Женушка, подойди поближе! Ослепла ты, что ли? Это книга на русском языке!

- Что?. .

- Достоевский! - вдруг выкрикнул Эрик. - Хочу читать Достоевского - и буду читать Достоевского! Имею право! Церберы! Достоевский бессмертен!

- Погоди, сосед, не ори, - попросила Дайна. - Разве ты не можешь найти этого самого Достоевского на родном языке и читать с планшета?

- Не могу!

- Вы не знаете, госпожа, эти планшеты, которые вам выдала социальная служба, имеют встроенную блокировку русских сайтов, - вмешался один из мужчин. - Японские, турецкие, индийские - пожалуйста, а русских - нет.

- Вся надежда на бумагу, - добавил другой. - Вы, госпожа, конечно, можете поискать Достоевского на родном языке. Но зря потратите время. Его убрали из свободного доступа.

- Можете донести на нас. За доносы, говорят, хорошо платят, - напомнил третий.

- Заткнись! - рявкнул Янка. Причем рявкнул по-русски.

Минуты две все молчали. Эрик демонстративно взял с полки первую попавшуюся книгу на русском и начал читать. Дайна подошла взглянуть на русские буквы. Это оказался ветеринарный справочник. Тогда и она взяла с полки толстенький томик с бумажными закладками. Он был открыт наугад.

Буквы вспомнились не сразу.

Дайна тихо прочитала:

- Я помню чудное мгновенье. . .

Ей вдруг стало стыдно и даже страшно: если кто-то из соседей узнает, что она читала русскую книгу, - заклюют. Но оторваться от стихов она уже не могла.

Некоторые слова оживали в памяти с трудом.

- Что такое «в томленьях»? - спросила она. И вдруг поняла смысл.

Домой возвращались втроем. По дороге молчали.

Если бы их остановила и обыскала полиция - случился бы скандал, потому что Эрик сидел на завернутых в старый плед книгах. Их было всего четыре, но для внушительного штрафа хватило бы и одной. Плюс конфискация.

Ни Янка, ни Дайна, ни Эрик не сказали ни слова о том, что нельзя закладывать тайную библиотеку.

Это и так было ясно.

Рига,

2038 год.

Дарья ПЛЕЩЕЕВА, писатель,

специально для газеты «СЕГОДНЯ».

Подробнее читайте на vesti.lv ...

86 +