Прошедшим латвийским парламентским выборам 6 октября 2018 года посвящается. . . До пенсии оставалось три дня. Дайна поехала на рынок за картошкой, а там с поддонов торговали просроченными макаронами, шпротами и сыром моцарелла.

На Дайну накатило что-то необъяснимое, она взяла всего понемногу - и моцареллу тоже, насколько хватило денег. То есть она потратила последнюю наличность, полученную с утра в банкомате.

Янка и Эрик мрачно выслушали ее покаянный монолог.

- Ну, будем три дня питаться моцареллой без хлеба, как-нибудь переживем, - сказал Янка. - Опять же, картошка и макароны есть, шпроты есть.

- Ну что за жизнь такая?! - возмутился Эрик. - Женщине хочется побаловать себя чем-то вкусненьким, а приходится считать центы до пенсии! С этим нужно что-то делать! Ничего, ничего, я придумаю, где Дайночка сможет взять хорошие деньги. . .

- Слушай, сосед, а может, не надо? - спросил Янка.

- Надо!!!

И он придумал.

- Дайночка, мы все уже взрослые люди, - начал Эрик, когда прибыл в гости с купленным по случаю пенсии творожным тортиком. - У всех у нас богатая биография. Ты ведь шестьдесят лет назад была очень даже ничего. К тебе наверняка приставали молодые люди и даже трогали тебя руками.

- Да ну тебя! - отмахнулась Дайна и покосилась на Янку.

- Интересно, куда подевался тот Гунар Эглитис, которому я из-за тебя поставил по фингалу под каждым глазом. . . - задумчиво произнес Янка.

- Гунар? А за что конкретно были фингалы? Что он себе позволил? - заинтересовался Эрик.

- Если бы позволил, я бы его вообще убил.

Дайна рассмеялась.

- Ну так иди и убивай! Он меня после комсомольского собрания провожал на троллейбус и поцеловал в щечку!

- А ты? Ты согласилась? Ты не сопротивлялась? Свидетели были? - стал допытываться Эрик.

- Были! Майя, Лаума, Зайга. . . Мы все вместе шли.

- И они видели, как он к тебе пристает, а ты отбиваешься?

- Видели, смеялись. . . Гунар тогда еще был у нас комсоргом. Он сразу за всеми ухаживал.

- Он был комсоргом, а ты - рядовой комсомолкой?

- Да.

- Бинго! - воскликнул Эрик, нахватавшийся в интернете всяких странных словечек. Осталось узнать, жив ли он.

- И как еще жив. Все эти бывшие комсомольские работники теперь сидят по министерствам и получают приличные зарплаты.

- Харрасмент! Харрасмент! - заголосил Эрик. - Вы еще не поняли?

- Ничего не поняли, - честно сказал Янка.

И Эрик с победным воплем «Харрасмент!» выкатился из кухни.

- Плохо дело. . . - Дайна вздохнула. - Вот ведь оно как бывает - еще вчера был в своем уме, а сегодня. . . Вот и мы с тобой скоро заорем: «Харрасмент!».

- Думаешь, это у него возрастное?

- Очень может быть.

Два дня спустя Эрик прибыл к соседям, потрясая стопкой распечаток.

- Поскольку вы не стали оформлять себе электронную подпись, то сделаем по старинке, - сказал он. - Вот жалоба в полицию, вот в Верховный суд, вот в Организацию Объединенных Наций, вот в Ватикан. . . Что вы на меня уставились? Я все узнал - этот Эглитис считает себя католиком и даже приписан к какому-то приходу. Вот пусть за него папа римский и отвечает!

- Сосед, ты спятил? - спросил Янка.

- Харрасмент! Он принуждал Дайну к интимным отношениям, пользуясь своим служебным положением!

- Дайна?! - Янка повернулся к супруге. - Так у тебя с ним что-то было?!

- Дайна, подписывай заявления! Вот тут, и тут, и тут. . . - требовал Эрик. - Мы с него такой штраф слупим! Сто раз подумает, прежде чем лезть к девушке с поцелуями! Из министерства он вылетит со свистом! У него есть недвижимость - он ее продаст, чтобы заплатить тебе за моральный ущерб! Это может быть совсем немыслимая сумма! Я на всякий случай оценил ущерб в сто тысяч евро. . .

- Поцелуй в сто тысяч евро? - Дайна ушам своим не поверила.

- Публичный поцелуй! Репутационные потери! Я все узнал!

- Какие потери, девчонки мне завидовали!

- Молчи! Бога ради - молчи! Это были моральный ущерб и репутационные потери. Знаешь, как это сейчас в Америке делается? Мужчина на твои коленки посмотрел - а это уже харрасмент. И он вылетает с работы, он оплачивает судебные издержки! И для харрасмента нет срока давности, поняла?

- Сосед, что ты называешь харрасментом? Это самое? - спросил Янка. - Ты хочешь сказать, что между этим проклятым комсоргом и моей Дайной был харрасмент?!

- Дайна, подписывай скорее, у меня времени нет!

- Сам подписывай! - рассердилась Дайна.

- Хочешь, чтобы я подделал твою подпись и сел в тюрьму? Вот тут, и тут, и тут. . .

Получив все подписи, Эрик умчался.

Он вернулся домой поздно вечером и на лестнице возле своей двери обнаружил Янку. Янка сидел в обнимку с рулоном, изготовленным из постельных принадлежностей.

- Разругались насмерть, а все из-за тебя, сосед, - сказал он. - Теперь буду у тебя жить, пока она не угомонится.

- Она подружкам звонила? Чтобы они выступили свидетелями?

- Майя согласна. А Зайга ответила ей: «Кукареку». Совсем у Зайги с головой плохо стало. . . Годы, годы. . .

Жизнь Эрика обрела истинный смысл. Он повез в министерство копии исковых заявлений, записался на прием к самому министру, потратился на конфеты для секретарши и сунул ей конвертик с ценным содержимым. Словом, наделал переполоху.

- Я думаю, вам нужно с ним по-хорошему договориться, - сказал министр. - Нам ведь увольнять его придется. А где взять толкового бывшего комсомольского работника? Нынешняя молодежь в комсомоле не бывала, порядка не понимает. . . Но это строго между нами!

- По-хорошему он больше десяти тысяч не даст, - возразил Эрик. - Я вот от вас поеду на встречу с хозяином портала «Горячие новости», покажу ему все документы, через пару дней вся страна будет знать про Гунара Эглитиса!

- Не делайте этого! - взмолился министр. - Если люди поймут, что такое возможно, я вообще без чиновников останусь! Они же все служили в комсомоле, все хорошеньких девочек убалтывали! Как тогда жить?!

- А как в Америке живут?

- У них комсомола не было!

После встречи с министром и с хозяином портала Эрик помчался консультироваться с адвокатом - ему пришло в голову, что копию иска следовало бы направить в международный феминистический союз. Есть ли такой союз - Эрик не знал, но считал: должен, обязан быть!

На следующей неделе ему позвонила секретарша министра.

- Эглитис в реанимации, - сказала она. - Как прочитал «новости», как узнал про иск, так сразу и рухнул.

- Притворяется, старый развратник!

- Не притворяется, его при мне на скорой увозили.

- Я отблагодарю! Сегодня же!

Эрик посмотрел базу данных скорой и понял, куда отправили старого развратника.

- Надо спешить, надо спешить! Он ведь и в самом деле помереть может. Хотя бы прийти к соглашению! Хотя бы десять тысяч с него содрать! - твердил Эрик, собираясь в дорогу. - А потом пусть помирает!

Расположение лифтов в больнице он знал прекрасно.

К помирающему Гунару Эглитису его не пустили.

- Вы только передайте ему, что мы согласны на десять тысяч! Только это передайте! Он сразу оживет! - кричал Эрик.

Он допоздна сидел перед дверьми реанимации, и вот к нему вышла медсестра со словами:

- Радуйтесь! Пришел в себя!

Эрику позволили увидеть Гунара по видеосвязи и даже поговорить с ним.

- Господин Эглитис, мы согласны отозвать иск! Десять тысяч - и мы в расчете! - сообщил больному Эрик.

Гунар нехорошо прищурился.

- А ты заплатил членские взносы? - спросил он. - У тебя с января задолженность. И на коммунистическом субботнике ты не был. Завтра политинформация. С тебя - доклад о ведущей роли КПСС. . .

Эрик схватился за голову.

Он был убежден, что Гунара из реанимации прямиком доставят в сумасшедший дом. Но секретарша министра несколько дней спустя позвонила и сказала, что господин Эглитис вернулся на рабочее место.

- Он же не в своем уме! - воскликнул Эрик.

- Мы, старые комсомольцы, друга в беде не бросим, - ответила секретарша. - Ничего страшного - как раньше сидел в кабинете, так и теперь будет сидеть.

Ничего для него не изменилось.

- Но иск?

- Про иск можете забыть У господина Эглитиса теперь есть справка: старческий маразм, впадение в детство.

- Как же он будет справляться со своими обязанностями?

- А как раньше справлялся? Точно так же.

Эрику было очень стыдно перед соседями. Но когда пришло сообщение из Ватикана, он все же отправился к Янке и Дайне.

- Вот. . . - он показал экран планшета. - Обещают поминать Дайночку на молебнах за здравие. Соседи, у вас бутербродика не найдется?

Рига,

2038 год.

Дарья ПЛЕЩЕЕВА, писатель,

специально для газеты «СЕГОДНЯ».

Подробнее читайте на vesti.lv ...

82 +