Настоящие овации устроили в Большой гильдии слушатели концерта «Однажды в Риге» певцам Наталье Удаловой и Сергею Зыкову. В зале были специально приехавшие из литовского Висагинаса целым автобусом поклонники артистов.

Особой гостьей стала внучка Оскара Строка - Татьяна. По окончании концерта она тоже вышла на сцену…

Дуэт из Санкт-Петербурга исполнял тот репертуар, который действительно редко звучит ныне в Риге и который трогает русское сердце до самых глубин. Но у названия концерта есть еще одно значение - в 1930-х в Риге давала концерт легендарная Алла Баянова, здесь несколько лет жил и выступал Петр Лещенко. А уж об Оскаре Строке, жившем на Тербатас, 50, знает сегодня каждый.

Вдуматься в текст

Исполняя такой «эмигрантский» репертуар, приходится иди по тонкой грани - ведь и Лещенко, и Баянова выступали в ресторанах, для «богемных вечеров» писал поначалу свои танго Строк. Но нашим гостям прекрасно удается раскрыть всю глубину, человечность, задушевность, радость и боль таких песен и романсов.

Как создавалась эта программа? - интересуюсь у наших гостей.

Наталья: - Мы с Сергеем уже не один год поем вместе, и у нас сложился свой репертуар. Но что-то сегодня пели впервые - танго Строка, некоторые песни Баяновой. Волновались - за эмоциональную составляющую произведения, тексты, сам исторический материал.

Сергей: - Кроме явно доставляемого русскому сердцу удовольствия нужно, чтобы эта музыка несла в себе смысловую нагрузку, чтобы своей программой мы могли что-то людям новое рассказать. Но это не лекция-концерт. Пусть люди послушают музыку, вдумаются в тексты, а потом придут домой и почитают о ней и ее первых исполнителях. Мы хотели именно рижанам напомнить, что в их городе рождался новый жанр - после того как Рига стала одним из центров русской эмиграции и культуры.

«Её голос слушать не нужно…»

Наталья: - Окончив вокальное отделение Санкт-Петербургской консерватории и исполняя классические арии, мне было непросто перейти на другой репертуар и сделать так, чтобы романсы, которые пою, стали чувственными, теплыми и не всегда занебесно-высокими. Приходилось долго и много слушать, как это делают мастера жанра. Не знаю, как для Сергея, а для меня такой мастер - Алла Баянова. Для меня это пример, как не нужно лишний раз громко и высоко кричать, а просто тихо сказать, и людям будет гораздо приятнее, понятнее и ближе.

Была на одном из последних концертов Баяновой в Питере, когда ей было уже под 90 лет. Первое, что ты слушаешь у вокалиста - это голос. Вот он-то показался мне жутко неприятным. Тем более слушала ее раньше в записях - это была какая-то зажеванная магнитофонная лента.

А на концерте… Представьте, стоит старуха, сильно накрашенная, одежда - как у ряженой, выступающей с медведями, на голове парик или собственные волосы - уж не знаю. Забывала слова, которые ей постоянно подсказывал пианист. Она уже могла почти засыпать, что-то начинать петь, а потом уходить в забвение. Но вдруг звучало что-то такое, что ты понимал - эта фраза ключевая… У многих исполнителей вот этого единственного слова, может быть, жеста - нет. Ты его ждешь-ждешь, а ничего нет.

И эти смысловые вкрапления у Баяновой - жаль, что не увидела ее лет 20 назад! - меня покорили. Дома в интернете нашла все ее записи, где она с пианистом от бога Михаилом Аптекманом выступала (мне с ним тоже доводилось работать). Да, этот резковатый ее голос, вокальные скачки ненужные - полный набор того, как не нужно петь. Но не слушайте, как она извлекает звуки, почувствуйте, что она в них вкладывает, какую душу. Такое впечатление, что она пережила сама все то, о чем поет в своих романсах. И ничего не придумывала.

Не могу в полной мере оценить, что чувствовали люди, вынужденные распрощаться с родиной. Что плохого-то - поехать в Париж! Петь там в лучших ресторанах, зарабатывать деньги. Почему тоска такая? Не зная всех тех обстоятельств, не поймешь. У Баяновой голос слушать не обязательно - нужно внимать тому, КАК она это все выговаривает, чаще всего даже не поет. Там один жест может тебе все сказать. Пронзительнейший романс «Журавли» взяла для себя в интерпретации Баяновой.

«Чуть-чуть - и «кабак»

Сергей: - Романс - довольно сложная музыкальная форма. Классические певцы порой пренебрежительно относятся к нему - а зря. В классике - ни влево, ни вправо, а там еще появляются и режиссер с дирижером, которые требуют от вокалиста следования заданным рамкам. Зачастую здесь атрофируются элементы привнесения в материал своего «я». А романс как раз-то дает исполнителю полную волю - он находится в состоянии «душевной импровизации».

Это малая музыкальная форма, но у каждого романса есть жизнь до и после, и задача артиста - придумать эту жизнь, наполнить произведение своими образами. Это еще и режиссерская работа, и вокальное мастерство. Но если мы начнем петь «в нос», манерничать или упрощать - все, пиши пропало. Еще чуть-чуть - и «кабак».

Мы с Натальей поем вместе уже с 2005 года. До этого она училась в консерватории, я - в Академии Мариинского театра. Мы за образцы берем Баянову, Лещенко, Вяльцеву, Юрьеву. У нас в Петербурге жил рядом с нами еще совсем недавно такой совершенно непревзойденный мастер романса, как Валерий Агафонов. Что-то берем и у цыган - у нас есть друзья среди цыганских певцов.
Наталья: - Мы благодарны и нашему удивительному концертмейстеру Александру Юдину, очень тонко чувствующему наш репертуар и подсказывающему нам много и по форме, и по содержанию.

Каким был Вертинский?

- Репертуар, прозвучавший на концерте, у вас не единственный…

Наталья: - С юности в родной Белоруссии пела на эстраде, в Санкт-Петербургской консерватории - оперу. Но мне доводилось петь в опере только во время учебы - при консерватории работает замечательная студенческая оперная студия. Марфа из «Царской невесты» была моей коронной партией. Другое дело, что не очень люблю себя в опере и идти работать в театр не хотела. Нашла себя в романсе и эстрадной лирике, еще советской, где композиторы и авторы текстов еще строго спрашивали с себя.

Когда-то нам говорили, что романс - это пошло. Но сейчас ты открываешь тексты и понимаешь, что лучших сейчас не напишут.

Сейчас хочу сделать программу Александра Вертинского. Но по-другому. Мне совершенно не нравится, как это все делают у нас исполнители - подражая его картавому «р», надевая какие-то маски, перчатки, шляпки… Для меня все это неестественно - никто ведь не видел Вертинского в таком облике и не знает, как он выглядел на самом деле на концертах. У него есть единственная афиша в таком образе, но это совершенно не значит, что он таким был постоянно. Одно время мне его «песенки», как он их называл, казались пошловатыми. А сегодня понимаю, как это хорошо и высоко.

Студия, конкурсы и фестивали

- У вас есть собственные фестивали и конкурсы в Питере…

Наталья: - Люблю такие мероприятия. И преподаю с 2007 года - вот моя ученица приехала в Ригу меня поддержать. С удовольствием направляю начинающих. У меня много интересов в жизни - не сижу на месте. Есть своя вокальная студия «Гран При» в Санкт-Петербурге - делаем с учениками спектакли. Там у нас и актерская школа есть, и хореографическая, не только вокальная.

Появилась у меня в свое время идея - правда, этим вовсю уже пользуются:
классические певцы и эстрадники на одной сцене. В финале эстраднику предстояло исполнить что-то из классики - и наоборот. У кого-то получалось, у кого-то - не очень. Мне говорили, что это полный бред, но потом стали вовсю использовать этот прием - и в программе «Голос», и в других. Сейчас отдельные солисты Большого театра начинают исполнять джаз.

Провела четыре конкурса - а дальше просто стало трудно по материальным соображениям. Это все дорого, а спонсировать никто не хочет… Отложила идею до лучших времен.

- У Сергея тоже есть собственные вокальные программы…

Сергей: - По русской поэзии. Есть программа по проникновенному поэту Николаю Рубцову на музыку композитора Александра Морозова. Есть программа Есенина и Рубцова, отдельная по Есенину, и Есенин с Блоком. И Есенин, и Рубцов - в определенном смысле «поэты деревни». Блок - крестный папа Есенина. Он благословил начинающего поэта, когда тот приехал в Питер, предсказав большое будущее. Недавно исполнил такую программу дважды в Литве.

- Вы из Кирова (Вятки). Что для вас ваша малая родина?

- Без Вятки я никто. Боюсь, ничего бы не увидел и в поэзии Есенина и Рубцова. Вятка пропитана духом русскости, поэзией Севера, она меня вырастила таким, какой есть. Родина дает мне очень большие и творческие, и человеческие силы.

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

117 +