фото показано с : vesti.lv

Уроки латышского вместе с лечением провели пациентке в Детской больнице, — пишет газета «СЕГОДНЯ»Все чаще вещают нам сегодня с высоких трибун о недопустимости насилия над детьми. И совсем неважно, в каком виде проявляется это мерзкое явление - в физическом ли, в психологическом, или в каком-либо другом: в обществе необходимо культивировать нетерпимость к насилию над детьми, подвергая всеобщему осуждению и суровым наказаниям тех, кто себе это позволяет.

Солдат ребёнка не обидит… А медик?

А теперь - конкретная история, произошедшая 13 февраля в Детской клинической университетской больнице. Дабы не поддаться эмоциям (от которых в подобных случаях, честно говоря, трудно удержаться) и отразить случившееся как можно более объективно, постараемся максимально придерживаться фактов, изложенных участниками случившегося. Итак, рассказ Марии Ласмане, мамы 11-летней Николь:

«Вечером 12 февраля, катаясь на горке, моя дочка упала и повредила руку. На следующий день (13. 02) мы поехали в Детскую больницу, опасаясь, что у ребенка могла быть трещина или перелом. Осмотрев дочку, доктор направила нас на рентген.

Поскольку девочка постоянно живет в Англии и не владеет латышским, она боялась, что не поймет, что ей говорят. К сожалению, последовать за ней в рентген-кабинет я не могла, поскольку туда пускают только пациентов. Я сказала ей, чтобы она попросила медика-рентгенолога говорить с ней по-русски.

Из рентген-кабинета дочь вышла вся в слезах, держась за больную руку, которая синела буквально на глазах. Когда мне все-таки удалось ребенка немного успокоить, она рассказала, что зашла в кабинет, и в ответ на какую-то фразу по-латышски извинилась и попросила говорить с ней по-русски, а рентгенолог ответила весьма недовольным тоном, что с такой фамилией (Ласмане) должно быть стыдно не говорить на латышском языке.

Затем, по словам дочки, эта дама схватила ее за больную руку и стала выворачивать, показывая, как именно нужно положить руку. Неужели этот медик, если даже не хотела с дочкой говорить по-русски, не могла просто показать, как правильно положить руку, вместо того чтобы применять физическую силу и наносить травмированной руке дополнительную боль?

После этого я попросила, чтобы мне позвали главного врача. Медики, которые в тот момент были рядом, сказали, что главного врача нет. Я попросила, чтобы мне назвали фамилию дамы, которая делала рентген, но мне сказали, что не знают. Затем я пошла в администрацию искать главного врача, но там я его тоже не нашла. Мне дали номер телефона - я звонила не один раз, мне так никто не ответил (…)

После случившегося мой ребенок, помимо поврежденной руки, получил сильнейший шок. Теперь она отказывается посещать других врачей, боясь, что такая ситуация может повториться…»

Вместе с письмом в редакцию Мария Ласмане прислала фотографию, как выглядела рука ее дочки после посещения рентген-кабинета. Прямо скажем: впечатлило настолько, что, дав себе остыть после первой волны возмущения, я отправила в отдел коммуникации больницы письмо, в котором попросила, во-первых, назвать имя и должность сотрудницы, делавшей рентген Николь Ласмане 13 февраля, и во-вторых, дать разъяснения: имеет ли право (не говоря уже о профессиональной этике) работник детской больницы стыдить пациента (ребенка!) за незнание государственного языка, и действительно ли отношение медперсонала больницы к пациенту зависит от того, насколько он владеет или не владеет государственным языком.

Моя хата с краю?

Руководитель отдела коммуникации Вита Штейна ответила, что в больнице все пациенты абсолютно равны независимо ни от чего - соответственно и отношение медперсонала ко всем одинаковое. Что касается заявления М. Ласмане, оно находится в стадии рассмотрения, и поскольку касается здоровья ребенка, никаких разъяснений третьим лицам по конкретному случаю дано не будет.

Сославшись на требования Закона об охране данных физических лиц, В. Штейна также отказалась назвать имя и должность сотрудницы рентген-кабинета: правда, пояснила при этом, что, по словам сотрудницы, та просто попыталась поначалу общаться с девочкой по-латышски, ориентируясь на фамилию, но как только поняла, что та не владеет госязыком, сразу же перешла на русский.

…Что же на самом деле произошло? Доподлинно установить это практически невозможно, ведь в тот злополучный момент в рентген-кабинете медик с юной пациенткой были наедине. Поэтому как бы ни хотелось поверить разъяснениям сотрудницы рентген-кабинета в пересказе представителя отдела коммуникации больницы - что она в данном случае «просто» заговорила не на том языке, который был бы понятен юной пациентке, - логика и здравый смысл подсказывали нечто иное. А именно: что, во-первых, рентген - это не укол, не смазывание ранки йодом, после чего дети частенько плачут. Это сама по себе достаточно безболезненная манипуляция (если, конечно, не делать ее болезненной специально). Во-вторых, трудно представить себе, что 11-летний ребенок расплакался только потому, что к нему обратились на языке, которого он не понимает. В-третьих, не очень верилось, что ребенок, растущий в Англии - то есть достаточно далеко от эпицентра местного языкового противостояния, на пустом месте решил сочинить, что его стыдили за незнание госязыка. И уж совсем невероятным казалось, что на девочку после посещения рентген-кабинета без веских на то причин вдруг накатила такая душевная и физическая боль, что маме с трудом удалось ее успокоить…

Недоумение вызывало у меня и поведение сотрудников больницы, ставших свидетелями инцидента. Почему в тот момент не нашлось никого (пусть не главврач, пусть кто-то другой), кто смог бы «потушить пожар» на месте - разобраться, успокоить взволнованную маму и плачущего ребенка? Неужели нельзя было вызвать представителя администрации на место ЧП - вместо того чтобы посылать мать с малолетней пациенткой, которая к тому же только что пережила боль и обиду, искать правды куда-то по больничным корпусам?!

Взгляд со стороны

…В ходе расследования этого случая мне довелось пообщаться с очевидцем инцидента Александром Тиховым, который в тот момент находился в коридоре больницы, поскольку вместе со своей восьмилетней дочкой тоже ожидал очереди на рентген. Вот его рассказ:

- Пока мы ожидали, в рентген-кабинет зашла девочка, чуть старше моей дочки. А чуть позже она вышла вся в слезах. Сначала плакала тихонько, а потом, когда села на стул рядом с мамой, расплакалась очень сильно. Я еще отметил про себя, что ей, наверное, очень плохо, раз так горько плачет…

Мама, естественно, тут же начала спрашивать ее, что случилось. И девочка сквозь слезы объяснила, что врач спросила ее что-то по-латышски, девочка ответила «извините, я не понимаю». И тогда врач, по словам девочки, начала выкручивать ей руку…

Я не знаю, что там произошло в кабинете - я там не был. Могу лишь предположить, что врач, возможно, пыталась расположить руку так, чтобы сделать снимок поточнее. Однако сделала это так, что девочке стало еще больнее. И - это я уже видел собственными глазами - рука девочки, поначалу бледноватая, стала вдруг стремительно розоветь, а потом и вовсе посинела.

…Мама девочки стала требовать, чтобы пригласили главного врача клиники. Обратилась, наверное, к трем или четырем медикам, которые в тот момент либо проходили мимо, либо выходили на шум из кабинетов. Кто-то говорил, что главврача нет, он на каком-то совещании, а остальные просто исчезали в кабинетах, не сказав ни слова.

Тогда мама девочки обратилась в регистратуру с вопросом: где она может найти главврача и сообщить о недопустимом поведении рентгенолога? Ей ответили примерно в том же духе - дескать, главврач отсутствует, а когда мама начала настаивать, ей посоветовали идти куда-то в другой корпус.

Потом уже моя дочка зашла в кабинет, и я отвлекся от этого инцидента. Позже спросил свою, как там было, и она сказала, что «бабушка была неприветливая». Но не обижала и больно не делала…

Я со своей стороны могу о больнице в целом сказать только хорошее. И то, что там детей явно не делят по принципу знания государственного языка, тоже факт. И врачи, и средний медперсонал, и даже девушки-клоуны (они подходили к нам, пока мы стояли в очереди) моментально переходили на русский, если видели, что ребенок их не понимает. Но что меня действительно поразило и возмутило, так это реакция персонала на инцидент с той девочкой: в коридоре Детской больницы сидит рыдающий ребенок, рядом мечется и просит помощи возмущенная мать, - а в ответ полное игнорирование ее просьб и требований со стороны медперсонала! А ведь эти люди работают с детьми, по отношению к которым необходимо проявлять особую душевность, деликатность и ответственность!

Учиться, ещё раз учиться…

Позже мама девочки получила аж два извинения. Одно - лично от сотрудницы, на телефон, в виде сообщения, которое звучало примерно так (перевод М. Б. ):

«Добрый вечер, если Вы мама Николь, то должна извиниться перед Вашей семьей (…) Прошу прощения за недоразумение. У нас не получился диалог. На самом деле было не совсем так, я перешла на русский язык, как только поняла, что ребенок не понимает. Еще раз извините. Храни вас Бог! Еще раз извините».

Второе извинение семья Николь получила уже от администрации клиники; оно было подписано членом правления Зане Страуме. В нем выражалось полное согласие с тем, что, действительно, некорректно связывать фамилию пациента с представлениями персонала о том, на каком языке с ним говорить, да еще высказывать какие-либо комментарии по этому поводу, как это произошло во время Rtg-обследования. Тем не менее в письме подчеркивалось, что радиолог тут же перешла на понятный ребенку (русский) язык, когда поняла, что девочка латышским не владеет.

В то же время администрация поликлиники категорически отвергла претензию матери по поводу того, что в ходе обследования боль ребенку была причинена преднамеренно:

«Чтобы провести Rtg-обследование, в данном случае были необходимы две проекции, и одна из них очень сложная технически, поскольку требует определенного положения руки. Придание руке нужной ротационной позиции мануально в случае травмы действительно может создавать болевые ощущения - что, очевидно, и произошло в данном случае».

Завершалось письмо извинением и пожеланием девочке скорейшего выздоровления. А также признанием, что в данной ситуации коммуникация между медперсоналом клиники и пациенткой была действительно «некорректной, неудачной и информативно недостаточной». Сообщалось, что с сотрудницей, в результате действий которой возникла конфликтная ситуация, а также с остальным персоналом отделения была проведена беседа о том, в частности, что успех лечебного процесса зависит не только от того, как медработник владеет чисто профессиональными знаниями и навыками, но и от его умения общаться с малолетними пациентами, их родителями и другими взрослыми, представляющими в данном случае интересы детей.

Кроме того, работникам отделения в марте предстоит пройти дополнительное обучение для улучшения навыков коммуникации.

Что ж, будем надеяться, что обучение работников навыкам коммуникации принесет свои плоды и ни с чем подобным тому, с чем столкнулись маленькая Николь и ее родные - по крайней мере в Детской клинике - ни один малолетний пациент больше не столкнется…

Dura lex

Права детей - без дискриминации!

Разъяснение руководителя юридического отдела Госинспекции по защите прав детей Даце Аке:

- В Законе о защите прав детей сказано, что права и свободы детей власть обеспечивает всем детям без какой бы то ни было дискриминации - независимо от расы, национальности, исповедуемой религии, пола, родного языка, места жительства в стране, состояния здоровья и др. , а также от политической, партийной и религиозной принадлежности, имущественного и социального положения и других, не зависящих от ребенка обстоятельств, касающихся его родителей, опекунов, членов семьи (ст. 3 ч. 2).

В упомянутом законе также определено, что приоритетом во всех действиях в отношении ребенка - независимо от того, производят ли их государственные или муниципальные институции, общественные организации или другие физические либо юридические лица, а также суды и другие правоохранительные структуры, - должно быть соблюдение интересов и обеспечение прав ребенка (ст. 6 ч. 2).

Закон также запрещает относиться к ребенку жестоко, мучить его и наказывать физически, а также унижать и задевать его честь и достоинство (ст. 9 ч. 2).

В 111-й статье Сатверсме Латвийской Республики определено, что здоровье человека находится под защитой государства, и государство гарантирует каждому минимум медицинской помощи.

Марина БЛУМЕНТАЛЬ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

416 +