фото показано с : vesti.lv

«Немодный» Земзарис и наивист ШалаевГлядя на эти картины, хочется жить. И настроение сразу улучшается, и подъем чувствуешь, и радость. Таково воздействие подлинного искусства, которое лучится любовью, в которое вложена душа.

Звери с человечьими глазами

Вы приходите в галерею банка Rietumu, куда вход открыт всем желающим с 9 до 17 часов по рабочим дням. Уникальность экспозиции «Две реальности» в том, что на ней представлены работы двух, с одной стороны, очень разных художников, а с другой - родственных душ.

Работы обоих писаны как будто одним духом. Классик латвийской живописи, заслуженный художник Латвии Улдис Земзарис, почетный академик АН ЛР и кавалер ордена Трех Звезд, которому в феврале будущего года исполнится 90 лет, и его ученик, слесарь по профессии, самобытный художник Филипп Шалаев, уже ушедший в мир иной.

Таких «очеловеченных» животных, как у Шалаева, вы не увидите ни у кого другого. В своей сказочной, былинной манере он их писал как людей. Густая, насыщенная, даже сказала бы, «пушистая» палитра - когда хочется погладить любое животное - и совершенно человеческие чувства.

Трогательная медведица, ласково глядящая на своих трех медвежат, леопард с детенышем, грациозные львы и тигры, а вот «Родственники» - волк, лиса и медведь на одном «портрете» внимательно всматриваются в зрителя. На полотнах рядом порой оказываются люди, но они дружат с братьями нашими меньшими: «Моряк и обезьянка», «Человек и лев», «Девочка и борзая», «Подружки». А вот портрет собрата по цеху, наивиста Николо Пиросмани в полный рост.

Отзвуки Ренессанса

Рядом портреты людей, выполненные Земзарисом. Артисты, художники и поэты, мама, дети и жена, любовь к которой пронес через всю жизнь. Она и на выставке рядом с мужем - тоненькая, изящная, с живыми глазами.

По глубине выраженных чувств потретируемого и его «говорящего» внутреннего мира, совершенству техники, «светящимся» краскам и мягкой манере картины Земзариса напоминают работы мастеров Возрождения. Будь то портрет народного артиста СССР Улдиса Земзариса, жены Илзе, соседки по дому Элины, няни сына Натальи Олини или великолепная графика углем в портретах Мариса Лиепы, любимого учителя Улдиса в Академии художеств, профессора Карлиса Миесниекса, учившегося еще в Санкт-Петербурге, местных и зарубежных друзей-художников и поэтов.

Когда говоришь Улдису о том, что его портреты - это Ренессанс, он скромно возражает: «Это моя специальность…».

- Однажды мне заказали портрет одного католического священника высокого ранга, Ранцанса, - подводит Улдис к своей необычной картине «Мантия». - Я его сделал, а после захотел изобразить мантию католического прелата - она была очень живописной. Но Ранцанс в 2000-м уже ушел в мир иной, и свою мантию одолжил мне на время архиепископ, кардинал Янис Пуятс.

А это было еще в прежнем здании Музея зарубежного искусства, размещавшегося в Рижском замке, - я разговариваю с Нефертити…

- У вас великолепный реализм, настоящий, возрожденческий. Почему вы избрали для себя такую манеру?

- Мы все в то время были приверженцами реализма в искусстве, а теперь мода поменялась, и я стал немодный… Впервые познакомился с работами современного абстрактного искусства, когда побывал на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве в 1957-м. Там тогда выставлялось много работ молодых зарубежных художников. Потом я видел их во время своих поездок в Париж и Польшу, Чехословакию и Румынию, Америку и Австралию. В Лувре пленялся работами Гойи, а в Эрмитаже застывал перед Рубенсом и Тицианом… Решил раз и навсегда, что ценность художника в том, что он себе не изменяет, в его собственном взгляде на мир. Не надо подражания, если это не твое.

Художник или есть, или нет

- Вы дружили с Шалаевым всю жизнь…

- Впервые он пришел ко мне в 1965-м, когда вел студию изобразительного искусства в ДК ВЭФ. Среди других учеников выделялся своей самобытностью. Он был не как другие - все просто срисовывали, копируя классические образцы, которые приносил на урок, более или менее удачно, но Филипп делал это по-своему, особенно.

Мы подружились. Когда я ушел из изостудии, он продолжал ходить ко мне - мы много говорили об искусстве, дружили семьями.

Он был в своем творчестве абсолютно самостоятельным, его работы не похожи ни на какие другие. Не стал бы называть его стиль примитивизмом или наивизмом. На мой взгляд, это очень индивидуальный и очень эмоциональный романтический реализм.

Шалаев очень любил писать природу и диких зверей. С его картин на нас смотрят тигры, медведи, волки, кабаны… наделенные поистине человеческой выразительностью. Думаю, что академическая школа даже помешала бы Филиппу, и я со своей стороны стремился ему ничего не навязывать. На этой выставке мы можем увидеть мир его глазами - без академического глянца.

Научить быть художником невозможно - это либо есть, либо нет. Можно научить только технике…

Прежде у Улдиса была просторная светлая мастерская от Союза художников ЛССР (он основал в 1950-х с товарищами молодежную секцию СХЛ). А что теперь?

- Сейчас пишу дома. Снять мастерскую дорого, тем более это считается «производственными площадями» и стоит еще дороже. Капитализм очень нехорош для художника - ему очень тяжело выжить, он становится бедным…

Улдис поведал, что пишет книгу, уже десятую по счету:

- Прежде писал больше автобиографические книги, о своих товарищах, о нашем времени, а в этом году вышло мое издание о старых мастерах живописи.

Пиросмани и Ницше

- Хочу поблагодарить за идею этой выставки коллекционера и хранителя работ Шалаева Александра Цветкова, - сказал, открывая экспозицию, глава отдела маркетинга и рекламы банка Rietumu Сергей Гродников. - Я впервые увидел картины Улдиса Земзариса лет в 15, они мне очень понравились, но тогда не знал, что это великий Земзарис…

Как-то читал книгу о Пиросмани и нашел там о том, как братья Станевичи, будучи в Тифлисе, никак не могли найти Пиросмани. Но, зайдя в духан, увидели его работу «Царица Тамара» и совершенно остолбенели. Нечто подобное испытал сегодня, увидев работы Шалаева. Ему не нужен академический глянец - его работы по силе воздействия, наверное, сродни работам гениального грузинского художника.

- Хочу сказать о музе Земзариса - Илзе, - добавил Александр Цветков. - Она нам очень помогала, и здесь половина работы - ее. Картины Земзариса хранятся в том числе и в Третьяковской галерее, это человек с академическим образованием. А Шалаев по восемь часов в день работал слесарем, и в его картинах нет ни малейшей коммерции.

Ницше в свое время сказал, и я с ним согласен, что художник должен часа три-четыре в день зарабатывать себе на жизнь другой специальностью, а потом писать картины - это даст ему подлинную свободу. Жанр Филиппа Андреевича я бы назвал не столько наивизмом, сколько символистическим, экспрессивным реализмом.

Выставка его работ проходила в Латвийском национальном художественном музее - за 200 лет развития латвийского искусства это единственный рабочий, удостоившийся такой чести. А работа Шалаева «Николо Пиросмани» в 74-м получила диплом Союза художников СССР и Министерства культуры СССР. Он никогда не использовал никаких набросков и эскизов - вставал к холсту и писал…

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

167 +